Надо мной смешались воедино две реальности. В одной из них меня окружали руины, арки и мрамор – физический мир. Но поверх него накладывалось нечто похожее на звездное ночное небо с фиолетовыми полосами. Я была в двух местах сразу. Тело – в руинах. Разум поглощали бездонные слои магии.
Чтобы меня затянуло настолько глубоко, причем незаметно, я должна находиться совсем рядом с леяром. Но я все еще не знала, что именно ищу, не говоря уже о том, как использовать источник силы. Возможно, он… сознание, наподобие Решайе?
– Что ты такое? – спросила я.
«Ты еще не поняла?»
Над ухом пронеслось теплое дыхание Макса. Призрак его объятий на миг окутал меня и тут же растворился в застоявшемся воздухе. «Обман», – твердо сказала я себе.
– Я пришла сюда, чтобы повелевать твоей магией, – сказала я. – Помоги понять, как это сделать.
Ответом послужило многоголосие смеха. Звезды – или не звезды – надо мной подернулись рябью от этого звука.
«Можешь попробовать», – произнес голос, принадлежащий девочке.
«Но ты всего лишь половина целого, – добавил мальчик. – Нельзя лететь с одним крылом. – Хихиканье. – Хотя, может, у тебя получится! Хочешь попробовать?»
Тьма стала всепоглощающей. Хотелось размахивать руками, чтобы удержать равновесие.
«Привет. – Шепот раздался так близко, что невидимые губы коснулись моего уха. – А ты знаешь, что гусеницы превращаются в ничто, прежде чем стать бабочками? Отвратительно, правда?»
Мне был знаком этот голос. Кира. Я обернулась, ожидая увидеть сестру Макса такой, какой она сохранилась в моих воспоминаниях. Вместо нее передо мной стояла мать. У меня перехватило дыхание. Десять лет с жадностью пожрали воспоминания о ее лице. Темные волосы были нечесаны и рассыпаны по плечам, но я уже не могла отчетливо вспомнить ни формы глаз, ни линии подбородка – черты превратились в смутные догадки.
«Хочешь повелевать этой магией?»
Ее голос состоял из сотни тональностей одновременно. Каждый раз, когда я смотрела на мать, ее лицо немного менялось.
«Тогда владей, любовь моя». Она протянула руку ладонью вверх.
«Это ловушка, – твердила я себе, – обман. Перед тобой не мать. Это какая-то магическая яма, и она пытается утянуть тебя».
Но мысли словно запутались в чем-то липком, как мотылек в паутине. Не успев опомниться, я сдвинулась с места. Вложила свою руку в ее.
И сразу же меня переполнила магия.
Я бежал до тех пор, пока каждый мускул не начал ныть. Вначале Брайан следовал за мной, но я не сбавлял темп, и брату так и не удалось догнать меня. Я оторвался еще больше, когда под влиянием неожиданного импульса попытался нарисовать стратаграмму – и она сработала. Я был слишком благодарен судьбе, чтобы задумываться, почему так произошло. Поэтому сделал один прыжок, затем другой. Вместо сырой лесной земли под ногами сначала появились болотистые берега, а затем камни давно заброшенных улиц.
Я уже рисовал следующую стратаграмму, когда приземлился между двумя солдатами, замахнувшимися друг на друга мечами. Выругался и откатился в сторону за секунду до того, как их клинки сошлись. Движение едва не отнесло меня прямо в центр другой схватки, я цеплялся пальцами за землю, чтобы остановиться.
Я оказался в самой гуще боя – в спутанном клубке плоти, стали и магии. Ржали лошади, кричали люди и фейри. Форму солдат сплошь покрывали пятна красной и лиловой крови, и я даже не мог разобрать, кто с кем сражается. Леденящие душу существа-тени, в которых я узнал монстров фейри, прорывались сквозь скопления солдат, раскидывая их, словно тряпичных кукол. Уродливые чудовища на ногах-ходулях – твари Нуры – ревели, потроша всех, кто попадался на пути, не разбирая, какая на воинах форма.
Проклятье! Я шарил по окровавленным булыжникам в поисках своего меча. Не осталось времени размышлять о том, как начался этот хаос. Просто нужно было найти…
БАБАХ!
Земля содрогнулась. От звука сотрясался череп. Руины, стоявшие несколько сотен лет, застонали, предупреждая о неминуемом крушении.
Бой остановился лишь на мгновение. Тех, кто замешкался надолго, осматриваясь вокруг, тут же вырезали. Но мое внимание было поглощено другим – тем, что происходило невидимо для глаз: внезапно глубоко под миром открылась пропасть – я почувствовал разрушение столь же осязаемое, столь же реальное, как и все, что происходило здесь, на поверхности.
Теперь я знал, куда нужно идти. Я схватил свой меч и нарисовал еще одну стратаграмму.
Я приземлился в черную воду в дюйм глубиной. Внезапная тишина поражала. Я слышал кипящую неподалеку битву – она приближалась, поскольку обе армии, встревоженные взрывом, стремились выбраться из руин, – но звук доходил странно приглушенным, словно сквозь вату в ушах. В глазах мутилось. Даже запах болота долетал словно разбавленным.
