Она сжимала меня все сильнее и сильнее. Я открыла рот; с губ потекла струйка крови. Руки лихорадочно искали оружие, но я выронила клинки, когда отвлеклась на несколько секунд, и теперь они лежали на земле. Я оказалась беспомощной – как и в те долгие годы, когда сражалась против силы, с которой не могла справиться.
Время замедлилось.
«Ты не ничто», – раздался в голове голос Кадуана.
Я остро ощутила бешено колотящееся в груди сердце. Прерывистое, булькающее дыхание. Грань между жизнью и смертью размыло, как сумерки размывают линию горизонта. Я могла протянуть руку и коснуться смерти – так близко та подобралась, шепча, как тосковала по мне целую вечность.
Но в этот момент ясности я поняла кое-что еще. В мире под нами кипела и бурлила сила, и нить, связывающая меня с глубинным источником магии, медленно накалялась, превращаясь в веревку из ревущего пламени.
В этой магии крылась моя сила.
Я могла позволить себе умереть здесь. Могла наконец позволить своему потерянному возлюбленному забрать меня, о чем молилась сотни лет.
Или… я могла жить.
Поверх жилистого плеча Аяки я затуманенным взглядом окинула кипящую у нее за спиной битву. Город, где несколько минут назад царил хаос, превратился в место кошмарной резни. Войска Эла-Дара были разбиты – аранская королева привела слишком много своих кошмарных существ вдобавок к огромному количеству солдат-людей. Фейри нуждались во мне.
Я подумала о протянутой руке Кадуана. Он предложил мне выбор, предложил силу, и вместе с этой силой пришло желание действовать во имя чего-то большего.
Я отвернулась от смерти и ухватилась за силу. Заглянула глубоко в себя, добралась до магии, которая теперь струилась так близко к поверхности, и высвободила ее. Аяка издала пронзительный вопль, ее череп внезапно залился светом, золотые глаза растаяли на лице. Она выронила меня, и ее изуродованное тело начало растворяться.
Я уже бежала не оглядываясь.
Магия текла слишком быстрая, слишком мощная, слишком неуправляемая. Осознание того, что она убьет меня, пришло не сразу – оно утверждалось медленно, но неотвратимо. Когда я заметила Макса, захотелось заплакать, захотелось сказать ему: «Что ты здесь делаешь, дурак, ты должен быть на свободе и в безопасности далеко отсюда?»
И все же мое предательское сердце было счастливо.
Когда Макс взял меня за руки, нам не требовались слова. Я точно знала, что нужно делать. Я открыла разум и тело его магии, а он уступил моей. Войдя в его мысли, я ахнула от удивления. Его разум сильно отличался от того, что я видела раньше: в стенах появились проходы, словно выцарапанные когтями с неистовой силой. Рваные, воспаленные края брешей кровоточили, как раны. Если подумать, они и были ранами.
Нетронутой оставалась только одна стена. Самая громадная, самая прочная. Пальцы Макса сжали мои. Меня пронзил страх – его и свой собственный.
Мы уберем эту стену вместе.
Я стою перед дверью. Рядом Макс. Он берет меня за руку. Я чувствую, что его ладонь подрагивает. Он не может заставить себя открыть эту дверь. С остальными преградами он справился. Но эту ему не под силу преодолеть в одиночку.
Я открываю дверь за него.
Мы переступаем порог вместе.
Я стою рядом с Максом, пока из двери вырываются воспоминания. Мы наблюдаем, как он, только моложе, становится жертвой ужасной силы, которой не в состоянии управлять. Мы наблюдаем, как он по одному убивает членов своей семьи.
В конце концов мы видим домик в лесу и горящее тело двенадцатилетней девочки. В конце концов Макс стоит на четвереньках и плачет. Макс хватает меня за руку и не отпускает.
Я открыла глаза и сразу же встретила его взгляд. Он смотрел на меня как обычно – как человек, который знал каждое слово нашей истории.
По его щекам текли слезы. Я вытерла их большим пальцем.
– Люблю тебя, – прошептала я.
А что еще я могла ему предложить? Я не могла стереть его прошлое. Не могла забрать его горе. Но я могла любить его, несмотря ни на что, всегда. Достаточно ли этого?
Все вокруг растворялось в ярких цветных полосах света. Сейчас я удерживала магию в узде с помощью лишь одной истертой нити. Раскрылось лишь одно крыло, заполнилась лишь одна чаша весов. Я нуждалась в Максе.
– Люблю тебя, – прошептал он и открыл вторые веки.
Я успела забыть, насколько он силен. Теперь, когда барьеры между ним и его магией рухнули, мощь ее сравнялась с моей. Границы между нами стерлись, моя магия вальтайна и его магия солария слились в единую симфонию.
Вместе мы потянулись вниз, все глубже и глубже, к самым глубоким уровням магии, и достигли могущества, которое в равной степени звало нас и отталкивало.
И только благодаря тому, что мы объединились, проход к этому могуществу открылся и первобытная сила потекла по нему ровным потоком. Время, место и пространство исчезли. Мы стали рекой, простирающейся во все стороны. Мы стали телами и дыханием солдат наверху. Мы стали небом, руинами и самой Нираей в прошлом и настоящем. Мы стали собой – потерянными, одинокими, как десять лет назад, и нашедшими себя и друг друга, как сейчас.
