Нужно бежать. Нужно добраться до своих. Но я не могла заставить себя двинуться с места. Тело отказывалось повиноваться. Я упала…
И меня сразу же подхватили сильные руки.
Я подумала, что лицо Кадуана мне снится.
– Это было невероятно, – выдохнул он.
– Ты ушел, – невнятно пробормотала я. – Ты же ушел.
– Нет. Я отослал войско и вернулся за тобой.
Я изо всех сил пыталась сфокусировать зрение. Его щеку, перепачканную лиловыми пятнами, рассекала иссиня-черная полоса. Я нахмурилась и попыталась прикоснуться к ране, но рука бессильно повисла.
– Давай я заберу тебя домой, – сказал Кадуан.
Дом. Да. Хорошо иметь дом.
Это была последняя мысль, которая мелькнула, когда он уносил меня прочь.
Тени и тишина окутали нас одеялом, сквозь которое проникал только приглушенный шум, производимый солдатами наверху. Мы оказались в холодной воде.
Веки Макса медленно опустились. Он побледнел и задрожал. Капли, падавшие с его волос, смешивались со слезами на щеках. Я почувствовала вкус соли и поняла, что по моему лицу тоже текут слезы.
– Ты вернулся, – выдавила я.
Мы вместе рухнули. Я ощутила, что наши руки сжимают что-то твердое, но не могла отвести от Макса взгляд ни на секунду, поэтому не рассмотрела добычу.
Он улыбнулся сквозь слезы, и, пока перед глазами медленно меркло, я думала только об одном: если умру здесь, какое же прекрасное зрелище унесу с собой.
– Я вернулся, – подтвердил он.
Сколько весит воспоминание?
События всей моей жизни весили достаточно, чтобы придавить разум. Мы с Тисааной вместе рухнули в болото возле руин Нираи. Я ненадолго проснулся, когда Саммерин и Брайан вытаскивали нас из воды.
– Что это? – пробормотал Брайан, потянувшись к предмету, который я крепко сжимал в руке.
Я призвал всю свою почти израсходованную силу, чтобы не дать брату схватить предмет. Даже в полуобморочном состоянии я понимал, насколько важна и опасна эта вещь. Я не позволю никому забрать ее у нас.
– Макс? – Надо мной склонился Саммерин.
Один лишь вид лица друга вызвал ошеломляющий натиск воспоминаний.
– Саммерин… – выдавил я.
Я сам не знал, что пытаюсь сказать. Но брови Саммерина изогнулись, и я сразу понял: он уловил изменения во мне даже по тому, что осталось непроизнесенным.
– Войска отступают, – произнес Саммерин. – Можем бежать…
Я больше был не способен держать глаза открытыми, поэтому позволил тьме поглотить меня.
Когда я снова проснулся, уже по-настоящему, я лежал на кровати. И уже одно это почти убедило меня: я все еще сплю. Я сел и увидел спину сгорбившегося над столом Саммерина, затем повернул голову. Тисаана уже не спала, и от ее улыбки у меня замерло сердце.
Саммерин поднялся и обернулся ко мне; его рот растянулся в довольной ухмылке.
– Наконец-то. С возвращением, Макс.
Брайан с Саммерином доставили нас в ближайший город на окраине территории, контролируемой Треллом. Они рассказали, что армии фейри и Ары отступили, как только ситуация обострилась – и, судя по всему, ситуация сильно обострилась. По их словам, Нираи больше не существовало – остались лишь груды камней.
– Никогда не видел ничего подобного, – поделился Саммерин, когда мы расположились за столом, чтобы собраться с мыслями. – Как будто… сама земля под ногами двигалась. Растения и камни перемещались сами по себе, запирая внутри людей.
– Это дело рук фейри, – сухо заявил Брайан, явно чувствуя себя неуютно от всего, чему стал свидетелем. – Она творила вещи, на которые никто не должен быть способен.
– Кто? – спросила Тисаана.
– Решайе, – пробормотал Саммерин.
От одной мысли мне стало дурно. В свежем контексте вернувшегося прошлого я лучше, чем когда-либо, понимал, насколько плохо то, что это создание не только все еще существует, но и получило собственное тело.
Нужно это изменить, причем как можно быстрее.
– Это было… – Саммерин нахмурился. – Не уверен, что поверил бы рассказу о таком, если бы не видел воочию. Даже по нашим меркам мы забрели на неизведанную территорию.
Как по команде, мы все посмотрели на стол и на загадочный предмет, лежавший посередине.
Нас с Тисааной вытащили из болота на грани беспамятства. Мы едва взглянули на вещь, которую захватили с собой. Теперь, при ярком свете дня, я мог полностью оценить, насколько кошмарна добыча.
Мы принесли сердце – человеческое сердце, совсем как настоящее, только будто вырезанное из белого мрамора. Саммерин тщательно его изучил и с некоторым беспокойством сообщил: анатомические подробности чересчур уж точны, и он подозревает, что это настоящее сердце, каким-то образом… законсервированное? Превращенное в камень?
Совершенно точно, к нам попала необычная вещь. Она взывала к глубокой силе внутри меня, более глубокой, чем мое пламя, и даже более глубокой, чем та, которой пользовался Решайе, – силе странной, изменчивой и… нечеловеческой.
– Так это оно? – тихо спросил Саммерин. – То, за чем нас послал Ишка?
Я не находил ответа, который бы нам понравился.
Тисаана бросила взгляд на свою руку: метка светилась уже не так ярко, но зато расползлась до запястья.
