Длинное платье струилось до пола, черный переливающийся шифон плескался у ног. В ткань цвета ночного неба вплетались тончайшие серебряные нити, и там, где платье подчеркивало фигуру, ее подчеркивал и свет. Шифон тесно обнимал грудь, талию и бедра, а дальше струился свободными черными волнами. Высокий разрез на юбке позволял довольно легко ходить. Верх платья удерживался на плечах серебряными пряжками, образовывая глубокий треугольный вырез. Две длинные полосы ткани пелериной спадали на спину.
Мне наложили искусный макияж: крошечную кисть окунули в баночку с чем-то малиновым и накрасили губы, глаза подвели, веки припудрили, а затем выделили тенями фиолетового, коричневого и черного цвета. Волосы высоко подобрали и уложили, оставив несколько темно-рыжих прядей окаймлять лицо.
Когда служанка наконец позволила мне посмотреть в зеркало, от удивления я онемела. Всю неделю с нашего возвращения из Нираи я чувствовала себя измученным ходячим трупом. Теперь, хотя раны еще не полностью зажили, я выглядела совершенно другой личностью.
– Вы прекрасны, – с некоторым удивлением произнесла служанка.
Поначалу казалось странным украшать это тело. Словно украшать тюремную камеру. Но…
Я обвела взглядом свою фигуру. Мои мышцы стали крепче, а осанка увереннее. Я больше не походила на существо, обитающее в сосуде не по размеру. Мое тело стало сильным. Я использовала его, чтобы делать невероятные вещи.
Возможно, его стоило украсить.
И все же мне что-то не нравилось. Служанка сдавленно ахнула от ужаса: я провела тыльной стороной кисти по глазам, размазывая безупречный макияж, а затем по губам, промокая яркий цвет.
– О нет, зачем вы…
Я наконец улыбнулась своему отражению. Губы выглядели словно испачканные ягодами. Глаза обводила смазанная тьма, увеличивая их размер и подчеркивая опущенные уголки.
Вот так. Теперь это я.
– Намного лучше, – вслух сказала я.
Служанка выглядела так, словно сейчас заплачет.
Дверь открылась, и вошли Меджка с Луией. Глаза Меджки скользнули по моему телу, брови выгнулись.
– Я подозревал, что, если привести тебя в порядок, результат будет интересным, но должен сказать, он превосходит все мои ожидания.
Он и сам выглядел великолепно. Ноги облегали черные брюки, сюртук переливался нитями разных оттенков золота. Через плечо была перекинута длинная, до бедра, лента бронзового цвета с металлическим отливом; ее задний конец лежал на спине между крыльями. Я замечала, что многие крылатые фейри носят одежду в таком стиле, но в случае Меджки, возможно, это была не только дань моде – ткань частично прикрывала обрубок крыла.
Луия нарядилась не менее эффектно: брюки насыщенного изумрудно-зеленого цвета с вышивкой дополнял белый камзол, подол которого взвивался позади при каждом шаге. Однако глава армии выглядела недовольной.
– Нам надо работать, – проворчала она, – а не тратить время на празднества.
– Не стоит нагнетать, – фыркнул Меджка. – Мертвые ждут прощания. За плечами победа, которую можно отпраздновать, а впереди война, которую нужно пережить. Мне кажется, это идеальное время для шумной попойки.
Я договорила про себя то, о чем он умолчал: «Потому что другого шанса может не быть».
Сегодня вечером был канун Оккассиса, крупнейшего в году торжества в Эла-Даре. Меджка описал мне его как праздник смерти и возрождения, призванный отметить цикл жизни и приблизить новый год. Ночь начиналась с церемонии проводов мертвых и заканчивалась пиршеством в честь новой жизни.
– Помимо всех остальных развлечений, которые подразумевает праздник, – с лукавой улыбкой и многозначительным взглядом добавил Меджка.
Я не поняла, что он имел в виду, и не стала спрашивать.
В каком-то смысле и мне казалось странным праздновать сейчас. Мы только что похоронили погибших в Нирае. Раненые едва пришли в себя. Даже самые поверхностные из моих собственных повреждений были далеки от полного заживления.
И конечно, мы все понимали: это только начало. Я попробовала крови и желала большего. И я знала, что многие разделяют мои чувства. Я видела, как люди убивали наших солдат. Ужасная и могущественная магия выскользнула у нас из рук.
Но вместе с поражением пришла и победа. Мы нанесли сокрушительный удар по армии аранцев. Мы вернули себе силу – я вернула себе силу.
Так что, наверное, я поняла Меджку, когда он сказал:
– Мертвых следует оплакать должным образом, и нет лучшей ночи для коллективного траура, чем канун Оккассиса. Нашу победу следует отпраздновать должным образом, и для торжества также нет лучшей ночи.
В общем, несмотря на смутные времена, праздник состоится.
– Я, например, ожидаю, что нынче торжество будет великолепным, – продолжил Меджка. – Смерть – мощный афродизиак, и на этой неделе мы подошли к ней ближе, чем когда-либо. Кроме того, если нам суждено погибнуть на войне, давайте хоть повеселимся перед уходом.
Его улыбка стала напряженной – я всегда замечала, когда она менялась от искренней к вынужденной.
– В прошлом году во время Оккассиса аранская сука заперла меня в темнице и отрубила крыло. Я планирую в полной мере насладиться праздником сегодня.
