Мне даже не пришлось смотреть на календарь. Когда в твоем прошлом есть настолько плохой день, о нем невозможно забыть.
Тисаана сразу все поняла – ну конечно.
За завтраком стояла удушающая тишина. Саммерин тоже помнил, какой сегодня день. Даже если оставались сомнения, то, как Брайан набросился на него из-за какого-то пустяка, все прояснило.
Я едва мог заставить себя посмотреть на брата.
Я не позволял себе всерьез задуматься о лжи, которую внушал ему одним своим присутствием здесь. Я всегда считал отгораживание прекрасным методом. Но сегодня он не сработал. Сегодня все казалось слишком большим, слишком громким, слишком болезненным, чтобы находиться в отведенных ему стенах.
Брайан выглядел так, будто вообще не спал.
– Нам нужны припасы, – проворчал он, и это были первые слова, произнесенные за завтраком.
– Поблизости есть рынок, – откликнулась Тисаана. – Можно сходить туда.
Ее пальцы поглаживали мою руку. Все утро она была рядом, словно считала, что ничто больше не способно удержать меня на земле. Возможно, она не сильно ошибалась.
– Я бы лучше сходил на охоту, – предложил Брайан.
– Уверена, мы сможем купить мясо.
– Я… – Брайан заскрежетал зубами. – Я думаю, нам с Максом стоит сходить на охоту.
Я чувствовал, как взгляды Тисааны и Саммерина сверлят мое лицо. Меньше всего мне сегодня хотелось идти куда-либо с Брайаном, не говоря уже о том, чтобы остаться с ним наедине, имея в руках оружие. Я испытывал к нему настолько сложные чувства, что даже не видел смысла в них разбираться: клубок из горя, вины и злости, который не смог бы распутать, даже если бы захотел, а желания я не испытывал.
Я заставил себя взглянуть в глаза брату, и меня ошеломило, насколько грустным и потерянным он выглядел.
– Хорошо бы где-нибудь… – сказал он немного хрипло. – Побродить. Провести время на природе. В… такие дни, как сегодня.
– Думаю, нам следует держаться вместе, – возразил Саммерин в благородной попытке дать мне возможность отказаться.
Но в голосе Брайана звучало такое… отчаяние.
– Ладно, – согласился я, удивив даже самого себя. – Давай сходим на охоту.
Мы пробирались вдвоем через подлесок. В Трелле росли странные леса, не такие зеленые и густые, как на Аре: множество высоких деревьев с корой цвета слоновой кости и редкими ветвями. Из-за них нам было легче замечать животных, но, с другой стороны, труднее оставаться незамеченными самим. Мы двигались бесшумно. Это давало хороший повод не разговаривать.
Наконец Брайан нарушил тишину:
– Ты знаешь, какой сегодня день?
Что за дурацкий вопрос? Конечно я знал, какой сегодня день.
– Да.
– Ты обычно… что-то делаешь?
– Напиваюсь до потери сознания.
– Хочешь выпить?
Я фыркнул:
– Нет.
Со временем я пришел к выводу, что алкоголь, как правило, вызывает больше проблем, чем решает.
– Я обычно… поступаю вот так. Ухожу куда-нибудь на охоту. В одиночестве.
Если бы я так сильно не старался держать себя в руках, возможно, мне показалось бы немного забавным, что Брайан борется с нежелательными эмоциями, отправляясь в лес и уничтожая там живность. Истинный мужчина рода Фарлион. Такой чувствительный.
– Мне не следовало говорить того, что я сказал, – произнес Брайан после долгого, неловкого молчания. – Тогда, на Сарилле.
Мне не хотелось об этом вспоминать. Хотелось побыть одному и ни с кем не говорить о таких ужасных вещах, тем более с Брайаном. Зря я с ним пошел.
«Ты имеешь право кричать на меня сколько захочешь, – подумал я. – Даже не представляешь, насколько это полное право».
– Все в порядке, – вслух сказал я.
– Сказать честно, – продолжал Брайан (Вознесенные, как же раздражало его внезапное желание поговорить о чувствах), – я не хотел тебя тогда найти. Я был благодарен за то, что в день моего возвращения домой тебя там не было.
Он остановился и повернулся ко мне. Вопреки здравому смыслу, я сделал то же самое и посмотрел ему в лицо. В его глазах застыло на удивление детское выражение, несмотря на то что в остальном он выглядел все тем же закаленным воином.
– Мне не хотелось видеть кого-то, похожего на себя.
Грудь пронзила острая, знакомая боль. Как же жутко, что я прекрасно представляю, каково это. Я провел десять лет в одиночестве, одержимый ненавистью к себе, одновременно постоянно думая о Брайане и приходя в ужас от перспективы снова увидеться с ним. Безусловно, отчасти мной двигало чувство вины. Но не менее сильным было осознание внешнего сходства, ощутимый удар под дых при мысли о том, чтобы взглянуть в глаза, столь похожие на те, которые смотрели на меня из пламени в тот день.
Брайан очень походил на нашего отца.
«Мне не хотелось видеть кого-то, похожего на себя».
В голове мелькнул образ дочери Селлы – маленькой девочки, так похожей на Брайана, – и следом пришло неохотное понимание.
– Просто… нужно было многое сделать в одиночку. – Брайан снова повернулся к кустам.
Брайан – Брайан, человек, который ожидал от меня так много, что я продал свою жизнь Орденам, лишь бы что-то ему доказать, – нуждался во мне. Странно, что осознание так меня ошеломило.
– Я должен был быть там, – тихо произнес я.
