Но… Я представила себе удовольствие на лице этой женщины – дерзкое и страстное.
– Эф?
– Что?
Я не сразу поняла, что Кадуан разговаривает со мной. Казалось, ситуация его забавляет.
– Ты выглядишь так, будто сильно задумалась.
– Меджка спрашивал, хочу ли я заняться с ним сексом, – без колебаний заявила я.
– Он – что? – Кадуан поперхнулся и остановился.
– Он выразился иначе, но суть была такова.
Кадуан посмотрел прямо перед собой, дважды моргнул. Я никогда не видела, чтобы он вел себя таким образом.
Затем он прочистил горло и продолжил идти:
– И что ты ему ответила?
– Я сказала «нет».
Кадуан стиснул зубы. И тут меня осенило. Может, так выглядит ревность? Чувство собственности? В бытность Решайе я не хотела ничего, кроме как поглощать человека, с которым делила тело, и быть поглощенной им. Глубокое, всеобъемлющее, это желание владело мной целиком. Это была любовь, утопавшая в ревности. Если Кадуан ревновал, значило ли это, что он любит меня? Потому что ревность подразумевает любовь, правда?
Прозрения обрушились на меня чередой, лишив равновесия.
– Ты вполне могла согласиться, – сказал Кадуан. – Если бы захотела.
По какой-то причине его слова меня задели.
– Мне не хотелось.
Мы шли в молчании, которое неожиданно стало неловким.
– Когда я была Решайе, я не понимала.
– Чего не понимала?
– Секса. На что он похож?
У Кадуана вырвался странный звук – нечто среднее между смехом и сдавленным покашливанием.
– От него приятные ощущения.
– Как от вкуса меда?
– Возможно, в некоторых обстоятельствах. – Уголок его рта дернулся.
Признаюсь, такое объяснение меня немного заинтриговало. Мед вызывал очень, очень приятные ощущения.
– Если тебе интересно, – спросил Кадуан нарочито небрежно, – почему ты отклонила щедрое предложение Меджки?
– Не знаю. Возможно, не следовало отказываться.
Первая часть была правдой. Вторая – уже в меньшей степени.
Но я испытала мрачное удовольствие от реакции Кадуана. Он снова остановился, повернулся ко мне и на долю секунды показался… сердитым? Я никогда не видела у него такого пронзительного взгляда.
Мне понравилось, когда он так на меня посмотрел.
Он шагнул ближе, а затем еще. Я прижалась спиной к стене, камень холодил обнаженную кожу. Он склонился надо мной, и меня охватил теплый хвойный запах.
– Тебе настолько любопытно? – спросил Кадуан.
Его голос, где мягкость переплеталась с жесткостью, переполняло обещание.
Это было приглашение.
Я встретила его взгляд и кивнула. Голова шла кругом от всех удовольствий, испытанных сегодня вечером, но я не чувствовала насыщения, хотелось большего.
Его рука прижалась к стене над моим левым плечом, лицо придвинулось к моему.
– Настоящий секс похож на крушение.
Его тихий голос звучал низко, хрипло. Его пальцы скользнули по моей талии, потом по бедру, а затем в разрез платья. Когда он коснулся нежной кожи бедра, от сочетания жара и холода у меня вырвался резкий вздох.
Кровь в венах стала горячей, сердце колотилось, кожа раскраснелась.
– И? – выдохнула я.
Его пальцы двинулись дальше, остановились между бедрами и легчайшим прикосновением скользнули по шелку нижнего белья. Почти незаметное движение, но у меня перехватило дыхание, и я вздрогнула всем телом. По позвоночнику пробежала искра удовольствия. Весь мир исчез, кроме глаз Кадуана и единственного ощущения.
– Хочешь, чтобы я остановился? – тихо спросил он.
– Нет.
Ни за что. Мы только начали. Голод вышел из-под контроля. Без какой-либо осознанной мысли я раздвинула бедра, и Кадуан с легким вздохом прижался лбом к моему лбу.
Его глаза горели, а ласковые пальцы двигались небольшими кругами.
Мой мир рушился на глазах. Я издала звук, удививший меня саму, колени подогнулись. Я превратилась в воплощение лишенного разума желания. Меня поглотило удовольствие, но оно только начало заполнять внутреннее томление – требовалось больше.
– Секс похож на звезды, – прошептал Кадуан. – Ты касаешься всего тела другого человека. Ты поглощаешь его и позволяешь ему делать то же самое с тобой.
«Всего тела», – сказал он. Но он не касался всего моего тела, лишь маленького участка, оставляя желать большего. Да, я желала гораздо большего, хотя даже нынешнее прикосновение уже сводило с ума.
Мне хотелось сказать это Кадуану, потребовать от него большего, но я открыла рот и успела издать только единственный сдавленный всхлип.
Он тяжело опирался на стену рядом со мной. Я удерживалась на ногах только потому, что была зажата между его телом и камнем.
Круговые движения становились все быстрее и напористее. Дополнительное давление вырвало из горла стон, заставило меня прижаться к Кадуану.
– Секс похож на примитивный голод, – продолжал он. – Эгоистичный… и щедрый.
Он отодвинул мое нижнее белье, и два пальца скользнули внутрь.
Я выругалась.
Исчезло все, кроме ощущения его во мне, которого все еще было мало, мало, мало, но в то же время так много, что тело не знало, как реагировать. Я забыла, как дышать, смотреть, говорить и двигаться. Краткая боль быстро сменилась диким, нетерпеливым наслаждением, приправленным моим желанием.
