– Если поступим так, – спокойно сказал Кадуан, – пути назад уже не будет.
Он смотрел только на меня, не отрываясь.
Он даже не моргал.
– Ты утверждал, что уничтожишь цивилизацию людей, потому что она принесла только боль и смерть. Ты утверждал, что мы положим конец ее существованию. Твой народ сплотился вокруг тебя и поддерживает твои идеи. На прошлой неделе ты прочитал имена трех сотен фейри, погибших от человеческих рук. Какая разница, чью форму носили те люди? Треллианцы убили бы наших собратьев не менее охотно, чем аранцы. Давайте отомстим за них!
Я говорила не о трех сотнях мертвых фейри.
«Но мстит он только за тебя», – сказал тогда Меджка.
И пока я говорила, я видела, как знакомый огонь, знакомый голод вспыхивает в глазах Кадуана.
– Мы готовы? – спросил он.
Я знала, что именно его интересует. Если мы собираемся вести войну всерьез, полагаться на собственные силы, а не на массу треллианского войска, ему понадоблюсь я. Моя мощь, моя ярость.
– Я готова, – без колебаний заявила я.
По лицу Кадуана промелькнуло выражение, похожее на гордость. Он встал и повернулся к карте на стене:
– Тогда мы уничтожим Трелл.
Он прижал ладонь к тому месту на карте, которое занимал Трелл, а затем отдернул, оставив на пергаменте алое пятно – человеческую кровь.
– Хватит трусить.
Мы двигались быстро. Потребовалось всего два дня, чтобы добраться до Орасьева, и каждую секунду я думал о Тисаане и о том, что с ней происходит в плену. Порой мной овладевала такая тревога, что я был готов отказаться от всей этой глупой затеи, отправиться лично штурмовать ворота поместья и забрать оттуда Тисаану, даже если придется заплатить жизнью. Война, будь она проклята! Я до боли хотел видеть любимую рядом, в безопасности. Чем быстрее мы доберемся до Орасьева, тем быстрее исполнится это желание.
Когда мы наконец прибыли на место, я был готов плакать от облегчения.
Как странно думать, что не так давно Орасьев был собственностью треллианского лорда и выглядел в точности так же, как все остальные белокаменные города, построенные треллианцами.
Повстанцы приложили много усилий, чтобы отделаться от этого наследия. Камень цвета слоновой кости залили красками, создав хаос оттенков, напоминавший о моем саде. С городских стен свисали разноцветные полотнища; подойдя ближе, я понял, что это флаги. Множество разных флагов. Когда дул ветерок, они крыльями взлетали в воздух, обнажая глубокие трещины – зияющие шрамы осады, которую повстанцам только что удалось выдержать.
Заметив эти трещины, глаз начинал замечать все прочие признаки войны. Копья, вонзившиеся в гребни городских стен, – некоторые сломанные, другие окровавленные. Заколоченные двери. Стражники, толпившиеся у ворот. Стражники, впрочем, походили скорее не на солдат, а на кучку полуголодных, покрытых боевыми шрамами людей, которые почему-то носили на шее одинаковые красные шарфы.
Но тем не менее…
Когда стратаграмма перенесла нас к городу и я впервые увидел его, у меня перехватило дыхание. Все это разноцветие возвышалось над гладким золотом равнин, отказываясь молчать, отказываясь уходить в тень. Город выстоял против двух самых могущественных армий мира. Выдержал, несмотря ни на что.
Именно за это так упорно боролась Тисаана. Именно об этом она мечтала, когда полумертвая доползла до ступеней орденских Башен.
– Не могу поверить, что Орасьев устоял, – изумленно пробормотал Саммерин.
– Жители сумели отбиться от треллианцев и фейри? – В голосе Брайна звучало неприкрытое благоговение.
Я мог бы и дальше просто смотреть, впитывать открывающийся вид. Но я остро осознавал всеми своими чувствами, что Тисаана сейчас страдает. Мне вспомнилось, что Брайан говорил о неизвестности. В голове постоянно крутился миллион ужасных сценариев.
– Пойдем, – сказал я. – Нельзя терять время.
Когда мы приблизились, пять солдат на гребне стены нацелили на нас луки и что-то выкрикнули на теренском так быстро, что я не смог ничего разобрать. Мы подняли руки и переглянулись:
– Кто-нибудь что-то понял?
Брайан и Саммерин покачали головой. Я вздохнул и повернулся к стражникам.
– Меня зовут Максантариус Фарлион! – крикнул я на теренском. – Я пришел поговорить с Филиасом. Где он?
Почти наверняка я наделал ошибок.
Охранники настороженно переглянулись. Самый молодой из них сердито посмотрел на меня.
– Ты аранец, – усмехнулся он. – Аранский шпион.
Я не собирался терять время. Вероятно, мое имя пользовалось самой дурной славой что на континенте, что на Аре. Будь я шпионом, оно бы сильно осложняло мою работу. И я бы так и заявил, если бы владел теренским на достаточном уровне. Поэтому пришлось довольствоваться нехитрым.
– Зачем мне лгать?
– На самом деле есть много причин лгать, – пробормотал Саммерин.
Я до скрипа сжал зубы.
– Это ради Тисааны Витежиц! – крикнул я в отчаянии. –
