При имени Тисааны мужчина изменился в лице. Он собирался что-то сказать, но ему помешал шум позади, источника которого я не видел. Вдруг молодой охранник исчез из вида. От разочарования я выругался. Но мгновение спустя над стеной показалась светлая шевелюра. Перевязанный, покрытый синяками Серел с широкой ухмылкой на лице склонился над парапетом:
– Макс! Это ты!
Я с облегчением выдохнул. Несмотря на обстоятельства, я поймал себя на том, что улыбаюсь в ответ. Серел обладал воистину заразительной улыбкой.
– Это я. Впусти нас. Нужно поговорить.
Но когда охранники бросились поднимать ворота, моя улыбка сменилась оскалом.
– Кстати, я слышал, ты хотел оставить меня гнить в тюрьме?
Сперва Серел от восторга говорил на теренском так быстро, что никто из нас не понял ни слова. Но, встретившись с ним в воротах, я заметил тот миг, когда он осознал, что Тисааны с нами нет. Он был готов провести для нее грандиозную экскурсию по образцовой столице восстания, но радость покинула его лицо, он запнулся, и прогулка была забыта, а мы уединились в небольшой комнате в верхней части самого высокого здания Орасьева.
Должно быть, когда-то здесь размещался кабинет властвовавшего в городе лорда. Расставленная на мозаичных полах и меховых коврах мебель блистала безвкусными украшениями, а оконная рама обрамляла открыточный вид на Орасьев. Раньше стены наверняка были белыми, а сейчас пестрели разноцветными пятнами – семь цветов, повторявшие оттенки флагов на городской стене, – и на всех поверхностях были развешены карты, заметки и схемы.
Филиас, Риаша, Серел и мы расселись в комнате, и на малопонятной смеси теренского и аранского я с запинками рассказал о том, что случилось с Тисааной.
Серел вскочил на ноги, едва дождавшись, пока я закончу. Они с Филиасом понимающе переглянулись.
– Встреча, – пробормотал Серел, и Филиас кивнул.
– Встреча? – Я переводил взгляд с одного на другого.
– Недавно мы получили интересную информацию, – сказал Филиас. – От рабов на треллианской территории, которая принадлежит Нуре. Она прибыла в Трелл, хотя держит это в тайне. Судя по всему, у нее назначены какие-то переговоры с треллианскими лордами, и об этом никто не должен знать. – Он слегка улыбнулся. – Однако рабы умеют не попадаться на глаза. И слышать всякое, что не предназначено для посторонних ушей.
Я нахмурился. Нура? Нура в Трелле? Треллианцы, находясь в союзе с фейри, атаковали ее со всех сторон. Возможно, треллианские лорды, в силу своей предприимчивости, подумывали поменять сторону.
Мысль о том, что в помощь Нуре придут людские ресурсы и жестокие методы лордов, серьезно беспокоила. Но другая мысль – о том, что Тисаану могут отдать Нуре, а та обречет ее на мучения в стенах Илизата или привяжет к столу для опытов, – просто ужасала.
– Тем больше причин вытащить Тисаану как можно скорее, – сказал Серел. – Мы можем выступить прямо сейчас. Я, Филиас, часть наших лучших бойцов – мы быстро освободим ее.
– Нет, – возразил я. – Мы сделаем больше.
Серел остановился на полпути к дверям. Теперь все трое повстанцев смотрели на меня так, будто я сошел с ума.
– Я не понимаю, – произнесла Риаша. – Разве не за этим ты пришел к нам? Чтобы получить подкрепление?
– Да. Я…
Вознесенные над нами! Вот теперь я понял, как трудно было Тисаане, когда мы разговаривали о чем-то важном и ей приходилось преодолевать гигантский языковой барьер.
– Мы можем остановить их. Остановить Зороковых… до конца.
Филиас – и я его не винил – произнес:
– Я не понимаю, что это значит.
В разговор вмешался Брайан:
– Нам выпала возможность сделать большой шаг против треллианских лордов. – Он развел руки, словно демонстрируя масштаб. – Большой шаг – большая победа. Зороковы – сильный дом, а после падения Миковых осталось много маленьких. Если покончим с ними сейчас, сможем покончить с Треллианской империей.
Брат говорил по-теренски не намного лучше, чем я, но, судя по потрясенным лицам, ему удалость донести суть. Из троих повстанцев Серел побледнел больше всех. Он повернулся к Филиасу, тихо и быстро заговорил по-теренски, затем снова повернулся к нам:
– Как мы сможем победить Зороковых в открытом столкновении? Я едва пережил Малакан. Я видел, на что они способны, особенно с помощью фейри. Ничто не помешает мне вытащить оттуда Тисаану, но пойти против Зороковых войной? Я не знаю, останется ли хоть кто-то из нас в живых.
От жалости к Серелу у меня сжалось сердце. Я услышал то, чего он не произнес. Он не мог забыть Малакан и ожидание смерти там. Никому не пожелаю попасть в осаду. Она меняет людей, и ее последствия не проходят быстро.
Я не стал говорить Серелу, что он не прав, – это было не так. Я не стал давить на него, потому что нельзя никого гнать на поле боя насильно.
Я сказал ему только правду:
– Хочу обещать тебе. Хочу обещать победить. Не могу. Но у нас есть… – я дотронулся до мешочка на бедре и попытался подобрать на теренском слово, способное описать это, – сила.
