Я подползла к стене и обмотала цепь вокруг здоровой руки. Другой, вернее, двумя уцелевшими пальцами я собрала обрывки своей рубашки и закусила ткань зубами. Я перекинула ржавую цепь через плечо. От одного лишь прикосновения холодного грубого металла к по-прежнему кровоточащей коже в глазах снова потемнело.
Боги, что я делаю.
Я крепко сжала ткань зубами.
А потом дернула цепь так сильно, как только смогла, распиливая ею израненную спину и чувствуя, как плоть рвется все глубже и глубже.
Первые несколько рывков я еще считала, но вскоре потеряла счет. Кровь залила колени, затем руки.
Я остановилась, только когда потеряла сознание.
Наконец меня пригласили ко двору. Меджка вызвал меня в библиотеку для встречи с остальными придворными. Он зашел за мной лично, что было весьма необычно.
– Я пришел сам, хочу убедиться, что ты не будешь нападать на короля, если отведу тебя к нему.
Он говорил совершенно серьезно.
Я не знала, хочу ли давать подобное обещание, поэтому ответила:
– Постараюсь.
– Не знаю, смогу ли я принять этот ответ, мой яростный, загадочный друг.
– У тебя нет выбора, – отрезала я.
Меджка поежился и неохотно пригласил меня следовать за ним. Пока мы шли по коридорам, я перебирала в уме все, что хочу выкрикнуть Кадуану в лицо. Я представляла, как уложу его на лопатки. В бытность Решайе я бы просто убила любого, кто заставил меня почувствовать такое бессилие.
Но когда я наконец увидела лицо Кадуана, желания убить его не возникло. Стоило мне войти в библиотеку, его глаза сразу же отыскали мои, как будто он меня ждал. Казалось, он… вздохнул с облегчением.
Словно был рад меня видеть. Словно скучал по мне.
Наши глаза встретились и долгое мгновение не отрывались друг от друга. Потом он откашлялся и повернулся к остальным – Луие и Вифиану. Показалось ли мне, что они наблюдают за нами с таким же, почти жалким любопытством, как и Меджка?
Но как только Кадуан заговорил, любопытные переглядывания прекратились.
– Шпионы Вифиана вернулись с важной информацией.
Все моментально настроились на деловой лад.
– Зороковы и другие уважаемые треллианские лорды обращались к людям с Ары, – серьезно кивнул Вифиан.
Лицо Меджки стало холодным и неподвижным, как камень. Он поставил на стол свой бокал с вином:
– Что?
– Треллианцы отправляли письма на Ару. – Вифиан пристально посмотрел на нас. – В аранский дворец.
Аранский дворец. Аранская королева. Нура.
– Ну зачем им идти на такую глупость? – сладко спросил Меджка.
– Вы хотите услышать то, что я знаю, или то, что я думаю?
– И то и другое, – ответил Кадуан.
– Я знаю только, что письма посылают из Трелла и что они доходят до Ары. Я знаю, что по крайней мере трое из лордов, а возможно, и больше, перешли на сторону аранской королевы. Я не знаю содержания этих писем. Не знаю точно, сколько их. Переписку тщательно скрывают: принимаются строгие меры, чтобы все оставалось в тайне.
– Обнадеживающее поведение со стороны союзников, – сказал Меджка.
– Действительно. Существует множество причин, по которым Трелл может поддерживать общение с Арой. И вот тут мы подходим к тому, о чем я думаю. – Лицо Вифиана похолодело. – Я думаю, что нас предали.
– После того, как мы уступили требованиям людей, – фыркнул Меджка. – После того, как многие наши солдаты и один из величайших генералов погибли на поле боя. Они наносят нам удар в спину.
– Разве кто-нибудь удивлен? – пробормотала Луия.
– Признаюсь, я думал, что люди достаточно ценят наш альянс, чтобы не относиться к нему подобным образом, – заметил Вифиан.
Меня новость не удивила. Во мне все еще остались воспоминания Тисааны, не менее живые, чем мои собственные. Я чувствовала кнут на своей спине, следы, оставленные предательством того, кто, как она считала, ее любит.
Люди предают. Люди лгут. Такова их природа.
– Какие у нас есть варианты? – Губы Кадуана сжались.
– Например, дать треллианцам возможность объясниться, – сказал Вифиан. – Конечно, нельзя забывать, что они могут лгать. Так мы познакомимся с информацией, которая есть в их распоряжении, сохранив при этом союз.
Меджка снова фыркнул и сделал большой глоток вина.
– Или? – холодно спросил Кадуан.
– Или мы можем их уничтожить.
Гнев сделал мои слова быстрыми и резкими – они слетели с губ без разрешения.
Мой гнев кипел, проливаясь на всех: я злилась на Кадуана за то, что тот бросил меня, на аранцев – за столетия пыток, на треллианцев – за их теперешнее предательство.
Но я не должна мириться с подобными вещами. Я знаю, насколько хороша месть. Знаю, что боль можно успокоить железным привкусом крови.
Я встала из-за стола, ногти впились в ладонь.
– Мы намного могущественнее, чем раньше! – прорычала я. – Я в одиночку убила сотни людей в Нирае. Нам больше не нужны жалкие ресурсы треллианцев. Пора перестать трусить! – Последнее слово сорвалось с губ, как стрела с натянутой тетивы. – Мы сильнее их. Вы намеревались решительно выступить против людей. Среди них трудно найти более отвратительное и менее заслуживающее жизни сообщество, чем треллианцы. Мы слишком долго осторожничали. Мы слишком долго прятались, боясь собственных способностей.
