Я подняла руки, призывая каждую частичку магии внутри. Защити нас, защити нас, защити…
– Не отпускай, – выдавил Кадуан.
Его магия сделала один последний, мощный толчок.
Мир утонул в белом свете.
Когда я открыла глаза, все изменилось.
Мы с Кадуаном лежали, прижавшись друг к другу. Мы находились не в доме. Каким-то образом ему удалось завершить заклинание, и теперь мы оказались за стенами главного здания.
Я поднялась на колени и огляделась. Передо мной предстала картина высвобожденной мощи леяра. Стены были перегруппированы, но не разрушены, здания наполовину погрузились в землю.
От дома, который теперь находился впереди нас, осталась едва узнаваемая ровная груда белых обломков. Земля перед ним потрескалась и раскололась, из нее торчали грубые камни, словно скалы на дне водопада, – такие высокие, что заслоняли послеполуденное солнце. На первый взгляд они напомнили Удельные утесы, но белого цвета.
Нигде пейзаж не остался нетронутым. Казалось, будто с неба протянулась рука божества и из прихоти поменяла все местами.
Я посмотрела вниз. Кадуан лежал на земле и по-прежнему не шевелился.
Меня захлестнула паника, и я затрясла его.
– Очнись, очнись! – кричала я.
Вернее, думала, что кричу, потому что ничего не слышала.
С громким хлопком вернулся слух, и в ушах отчетливо зазвенел мой собственный крик. Заодно я услышала кое-что еще.
– ЭФ!
К нам подбежал Меджка, весь покрытый человеческой кровью, с мечом в руке. Одновременно с его зовом меня оглушили сотни – нет, тысячи – других звуков, далеких и близких. Вопли боли и возгласы солдат, разыскивающих товарищей. Потрясенные описания того, чему они только что стали свидетелями.
Наконец Кадуан открыл глаза.
Несколько часов назад я твердила себе, что ненавижу его, но сейчас не могла представить зрелища лучше, чем эти глаза, открытые, пронзающие меня насквозь.
Меджка помог нам подняться на ноги. Кадуан был настолько слаб, что едва мог стоять. Когда Меджка отпустил его руку, он чуть не упал.
– Ты не ранен? – нахмурился Меджка.
– Нет.
Это было очевидной ложью, но Меджка не стал спорить.
– А ты как?
– Выживу.
Кадуан повернулся и оглядел непоправимо изменившийся пейзаж. Путь к главному дому поместья Зороковых преграждал залитый кровью белый камень. Позади разворачивалась резня. Солдаты Эла-Дара хлынули в восточную часть города, и, хотя замешательство задержало их, становилось ясно, что они быстро расправились с треллианской верхушкой: улицы были усеяны телами в белых одеждах.
Меджка повернулся к странной стене из камня и испустил долгий прерывистый вздох:
– Что, во имя семи небес, здесь произошло? Меня едва не задело.
– Так действуют леяры, – ответил Кадуан.
Меджка выругался.
– Пойдем за ними, – выдавила я и сама удивилась своему хриплому голосу. – Прямо сейчас. Пойдем и заберем у них леяр.
Несмотря на все усилия, я не смогла удерживать равновесие и покачнулась. Одежду на животе пропитала кровь.
Кадуан ничего не ответил, хотя я видела, что он внимательно обдумывает мои слова.
– Мы не можем просто упустить леяр, когда он так близко! – воскликнула я.
Губы Кадуана сжались, а морщинка между бровями стала глубже. Он тяжело привалился к груде камней, явно пытаясь скрыть свою слабость. Пуговица на его рубашке расстегнулась, обнажив край странной формы лилового кровоподтека, но король тут же поправил одежду.
– Вообще, нельзя сказать, что мы в проигрыше, – заметил Меджка. – Мы одержали верх над людьми, ни одного из этих треллианских мерзавцев не осталось в живых.
Он бросил взгляд вниз, где у подножия холма фейри взрезали горло одному человеку за другим.
– Или скоро не останется. Пусть то, что выжило, достанется повстанцам. Луия и ее солдаты отрежут путь на север. Юг трогать не будем… пока.
Кадуан выглядел так, словно ему тоже не понравился этот план:
– И просто дадим Витежиц уйти?
– Временно. Кроме того… я уверен, мы нашли кое-что еще, что поднимет вам настроение.
Глаза Меджки заблестели голодным удовольствием. Он повел нас по тропинке и подал знак солдату.
– Смотрите, какой подарок, – протянул он.
Меджка указал на камни внизу – там без движения лежала королева Ары. Ее белый камзол полностью пропитался алой кровью, из живота торчал золотой стержень. Она была жива, но без сознания и едва дышала. Она стонала, а два солдата Луии, опустившись на колени, старательно связывали ей руки и лодыжки.
Меджка был прав. Один вид Нуры, полностью беспомощной, едва не заставил меня забыть, что Тисаана и Максантариус ускользнули.
Меджка опустился перед ней на колени.
– Подумать только, – промурлыкал он, – как нам повезло.
Он погладил ее по лицу, словно возлюбленную. Голова Нуры запрокинулась, и его рука задержалась на ее горле.
– Позволь мне убить ее. Разве я не заслуживаю чести покончить с ней?
Смерть опьяняла меня. Я хотела, чтобы Меджка разорвал Нуру на куски – поступил с ней так же, как она с ним. И я хотела помочь ему.
Но Кадуан сказал:
– Нет. Мы оставим ее в живых.
– Оставим в живых? – Меджка резко обернулся.
Даже я распознала боль в его голосе.
