Я уселся в кресло перед пятью членами Совета. Тисаана наблюдала за происходящим из дверного проема, держась в стороне. Если говорить о моих интересах, я предпочел бы видеть ее в зале, даже в качестве молчаливого наблюдателя: не ожидал, что буду так нервничать.
– Давайте приступим, – сказал Ия.
Он повернулся к четырем другим советникам:
– Сегодня мы собрались в условиях чрезвычайного положения. Неожиданное исчезновение Нуры Кван, верховного коменданта Орденов и королевы Ары, уже вызывает глубокую озабоченность. Но думаю, мы все согласимся, что сегодня ночью ситуация… ухудшилась до катастрофической.
Совет ответил ропотом согласия.
– До нас дошли еще более мрачные новости, – продолжал Ия. – Это Нура совершила нападение на собственный народ. Ответственность за разрушение Башен лежит на ней.
Советники ахнули:
– Что?
– Неужели ты подразумеваешь…
– Не подразумеваю, а говорю прямо. Это факт. Похоже, ей не понравилось возвращение Максантариуса на Ару. Грозовую пыль, разрушившую Башни, послала она.
Советники открыли рот, потеряв дар речи, и я их не винил. Такую новость непросто осмыслить.
Ия по-прежнему сохранял завидную невозмутимость:
– В свете сказанного я надеюсь, мы все согласны с тем, что Нура Кван не может больше занимать пост верховного коменданта. Из кандидатов на шестнадцатый цикл остается лишь один надежный человек.
Он кивнул на меня, и четыре пары глаз дружно обратились ко мне. Я поднялся.
– И потому сегодня я собрал Совет, чтобы представить Максантариуса Фарлиона. Советники, каким будет ваше решение?
Поднялся первый советник. Его звали Уэйн, и он выглядел так, словно постарел на добрый десяток лет с тех пор, как всего несколько месяцев назад возводил в должность Нуру.
– Учитывая тяжелейшие обстоятельства, я согласен с твоей кандидатурой. Максантариус Фарлион, я присваиваю тебе титул верховного коменданта.
Я сам не ожидал, что эти слова так сильно на меня подействуют.
Встала вторая советница и также одобрила мою кандидатуру. Тот же вердикт последовал от третьего советника.
Наконец поднялась четвертая – женщина по имени Хелена. Из пяти оставшихся членов Совета именно Хелена беспокоила меня больше всего. Она была одной из тех, кто десять лет назад выдвинул Нуру в первый раз. Хелена отличалась прагматичным складом ума и руководствовалась законами в самом строгом их толковании.
– У нас есть доказательства причастности Нуры к нападению? – спросила она. – Это серьезное обвинение.
Ия взглянул на меня, и я покачал головой:
– К сожалению, нет, советник. Доказательство было разрушено взрывом.
Естественно, любовная записка Нуры мгновенно сгорела во вспышке грозовой пыли. Хелена скорбно поглядела на меня:
– В такой ситуации я не хотела бы предпринимать необдуманные действия до того, как мы полностью разберемся в происходящем.
– Нура уже с готовностью нарушала законы Ордена, – тщательно подбирая слова, ответил Ия. – Она прибегала к магии, которая, как известно, лишает человека рассудка. Ведь мы все видели, что случилось с Зеритом Алдрисом. Более того, если ее схватили фейри, скорее всего, в плену она подверглась пыткам. Мне еще не доводилось слышать, чтобы хоть кого-то это сделало более уравновешенным. А тебе?
– Если мы ищем уравновешенного кандидата, то почему собираемся передать титул осужденному военному преступнику?
Уэйн фыркнул, и Хелена подчеркнула:
– Независимо от того, что мы лично думаем о законности приговора, он по-прежнему остается в силе.
– Большинство аранцев считают произошедшее в Сарлазае победой, а не…
– И зря, – перебил я. – Нельзя было допускать случившегося в Сарлазае ни при каких обстоятельствах. Если вы хотите признать меня негодным к должности на этом основании, я не буду возражать. Скорее всего, на вашем месте я поступил бы так же.
– Хелена, тебе прекрасно знакомы обстоятельства, стоящие за той трагедией, – тихо сказал Ия. – Максантариус тут ни при чем. Ответственность за Сарлазай в равной степени, если не в большей, лежит на нас.
– Согласна, – признала Хелена. – Во время войны положение всегда выглядит отчаянным, и мы более охотно идем… на крайние меры, когда нам их предлагают.
Ее взгляд скользнул по мне, и я прочитал в нем извинения и сострадание.
– Решайе был крайней мерой, Максантариус. Мы не должны были допускать его использования.
– Я понимаю всю важность того, что вы собираетесь мне доверить, – сказал я. – Не только для Орденов, но и для Ары. Пока эта власть будет в моих руках, я позабочусь о том, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Я не могу обещать, что стану идеальным лидером. Но я обещаю изо всех сил постараться вывести нас из этой передряги, сохранив в целости нашу страну и души.
Я сам удивился, услышав такую убежденную речь из своих уст. Но когда я ее произносил, я верил каждому слову, до единого.
Какой смысл обладать такой властью, если не использовать ее для улучшения мира?
«Ничего не делать – особая привилегия», – однажды сказала мне Тисаана.
Хелена глубоко вздохнула.
