«Она ошибается», – повторила я себе.
Но моя ложь уже начала рассыпаться. Все те ужасные вещи, о которых говорил Кадуан, произойдут снова.
Они происходили прямо сейчас, в этот самый миг.
Я обхватила ладонями его лицо и заглянула в глаза; когда-то мне показалось, что во всем этом жалком существовании, кроме них, нет ничего настоящего. Теперь его глаза омрачали горе и гнев.
Кадуан так хотел отомстить. Он держался за месть как за последнюю надежду. Но я подумала о том, что чувствовала, когда тело Ишки упало с балкона дворца. Пустоту.
Все это время я ощущала, как смерть кружит вокруг меня, подобно отвергнутому возлюбленному. Я тосковала по ней, любила ее и вожделела. Теперь мой возлюбленный стал смертью, а я мечтала только об одном – о жизни.
«Ты найдешь, что еще спалить дотла, – донесся голос Нуры. – Ведь больше ты ничего не умеешь».
«Она ошибается», – подумала я и помотала головой.
– Ты зашел слишком далеко. – Мои слова вырывались прерывистыми всхлипами. – Ты же хотел совсем другого. Посмотри, на что способна эта сила. Посмотри на все, что она разрушила.
Я заставила Кадуана увидеть все, что происходит вокруг: как магия, которой он владеет, угрожает разрушить основы нашего мира. Я заставила его увидеть то, во что он не давал себе поверить. Мы посмотрели вверх – на разрывы между слоями магии, такие широкие, что они грозили поглотить мир. Перед нами расстилался миллион лет, а течение времени сократилось до полос в небе. Мы наблюдали, как рушится Эла-Дар, а заключенная в нем вечность превращается в пыль.
На лице Кадуана эмоции сменяли друг друга, пока верх не одержала упрямая решимость.
– Нет. Нет, я все еще могу сделать то, что хочу. Я могу управлять этой магией.
– Кадуан, – прошептала я, – ты не можешь мне лгать.
Мгновение он выглядел рассерженным, и я подумала, что он начнет сопротивляться. Но затем ярость растаяла, оставив после себя только сожаление.
– Слишком поздно, – прохрипел он.
– Ты сам учил меня, что нет ничего невозможного. Никогда не поздно.
– Я не могу… – В его глазах стояла боль. Костяшками пальцев он погладил меня по щеке. – Если мы перекроем эту магию, она заберет с собой…
Меня.
Я все поняла, хотя он и не мог заставить себя закончить предложение. Глубинная магия вернула меня в мир, и, когда она исчезнет, я исчезну вместе с ней.
По щеке Кадуана скатилась серебристая капля.
– Эф… Я не могу спасти тебя.
И я поняла, что слышу сейчас самую жестокую правду. Он не мог спасти меня. Я не могла спасти его.
– Вместе, – выдавила я. – Мы уйдем вместе.
– Твоя история заслуживает лучшего конца.
Я поцеловала его и именно там, на грани жизни и смерти, почувствовала, как его решимость необратимо пошатнулась.
– Ничто никогда по-настоящему не заканчивается, – прошептала я.
Мы посмотрели на силы между нами – орудия создания, разрушения и изменения, настолько могущественные, что никогда не должны были попасть в руки смертных. Сколько войн велось из-за них? Сколько жизней загублено?
Только они достаточно сильны, чтобы залечить созданные ими же самими разрывы. Единственное оружие, которое можно использовать против него самого.
Кадуан взял меня за руки, и вместе мы зашили раны мира. Вместе мы дали жизни, которую собирались оставить позади, еще один шанс.
Все разваливалось на части. Подняв голову, я увидела небо в клочьях света.
Я совершила ужасную ошибку. Потерпела неудачу и своими руками дала Эф – Решайе – все необходимое, чтобы покончить с нашим миром.
С этой мыслью я потеряла сознание, уткнувшись в неподвижное тело Макса.
Но потом…
Волнение в слоях магии в глубине не дало тьме полностью поглотить меня. Ко мне тянулась странная сила – словно исцеляющая, манящая рука мягко встряхивала за плечо, пробуждая. Я ничего не видела и не слышала ни голосов, ни других звуков, но все равно знала, что это Эф.
Я ощутила, как ее магия пытается сдержать разрушение, пытается свести края разрывов, и чуть не расплакалась от облегчения.
– Макс, – выдохнула я.
Я едва чувствовала собственное тело, но все равно встряхнула Макса. Его дыхание стало совсем слабым и неглубоким.
– Помоги мне, – прошептала я ему на ухо. – Уже почти все. Мы почти закончили.
Я молила богов, чтобы это оказалось правдой.
Макс слабо сжал мою руку.
Я раскрыла свою ладонь, потом его и соединила их. Проникла в его разум, который так хорошо знала, и нырнула в его магию.
Вместе мы позволили себе падать все ниже, ниже, ниже – до самого глубокого слоя этой силы. Я предложила Эф все, что у нас осталось. Одно последнее усилие, чтобы изменить реальность, используя все три вида магии: вальтайнов, солариев и фейри…
Последнее, о чем я подумала: видимо, именно так погибают или зарождаются миры.
Смерть – это дверь.
В темноте я вижу силуэт Кадуана, стоящего на пороге. Я не могу разглядеть, что за порогом, но знаю: там что-то есть.
Когда я парю на краю небытия и всего сущего, меня охватывает ужас. Я думаю о меде, и музыке, и о том, как тысячи других душ чувствовали связь со мной в доме, где я жила когда-то, давным-давно.
Кадуан оборачивается:
– Ты боишься?
