Сначала я хочу признаться, что да, боюсь. Но потом вспоминаю ту ночь, когда спросила его, боится ли он смерти. «Я боюсь только того, что она может у меня отнять», – сказал он.
И я понимаю, что смерти больше нечего отнимать у меня. Единственное, что мне дорого, рядом.
Я оставила свой след в мире. Написала новую историю.
И у меня есть он.
Ради любви стоит творить. Стоит умереть.
– Нет, – отвечаю я.
Вместе мы поворачиваемся к двери. Вместе мы войдем в нее и покорим лежащую за ней неизвестность. Его рука тянется ко мне, на губах появляется грустная улыбка.
– Эф, пойдем домой, – шепчет он.
Мне нравится, как он произносит мое имя.
Я беру его за руку.
Я лежала в золотом поле, глядя в усыпанное звездами небо. Откуда-то доносился запах апельсинов. Кожей я чувствовала сухой, соленый воздух, чистый и хрустящий.
Мой дом. Я сразу это поняла. Мой дом, такой, каким я знала его в детстве.
– Пора вставать, дорогая.
Голос матери не допускал возражений, он звучал твердо и ясно. Я долго не двигалась, просто наслаждаясь ощущениями. Затем встала, повернулась к ней.
Я подавила рыдание.
Один взгляд на ее оживленное лицо с цельными, четкими чертами, без размытости и непостоянства, лишил меня дара речи. Воспоминания о ней мгновенно вернулись, принесли все то, что время пыталось у меня украсть.
Неужели я вообще могла сомневаться в том, как она выглядит? Она выглядела так же, как я.
В манерах матери никогда не ощущалось суетливости. Ее любовь была спокойной и уверенной, ее рука направляла, а не ласкала, балуя. Но когда мать подняла голову и оглядела меня, по ее губам скользнула тень улыбки, и я почувствовала эту улыбку сильнее любых слезных объятий.
– Ты выросла настоящей красавицей.
Мне так много хотелось ей рассказать. Об Орденах, о Решайе, об Аре. О Союзе Семи Знамен и о том, как мы свергли Треллианскую империю. «Свергли ради тебя, – хотелось добавить мне, – все было ради тебя». Мне хотелось рассказать ей о Максе.
Вместо этого я поняла, что произношу:
– Прости, что бросила тебя.
Она строго посмотрела на меня:
– Нет, тут не за что просить прощения. Ты выжила.
Но я бросила ее. Я бросила ее одну перед лицом такой ужасной смерти.
Мать подошла ближе, меня окутал ее аромат – цитрусовый и теплый, как самые безопасные объятия в детстве, когда мать давала мне нерушимую защиту.
– Иди, – сказала она. – Тебе предстоит увидеть новый мир. Я только…
Кончиками пальцев она коснулись моей щеки, и впервые в выражение ее лица просочился намек на сентиментальность.
– Я только хотела увидеть тебя.
– Нет! – вырвалось у меня.
Я не хотела снова покидать ее. Мать бросила на меня еще один строгий взгляд. Точно так же, как в ту ужасную ночь, она смахнула мои слезы, не дав им пролиться.
– Достаточно. Ты выжила, дочь моя. Теперь живи.
Она уже начала растворяться в воздухе.
– Подожди! – в отчаянии крикнула я. – Подожди. Я увижу тебя еще?
– Когда-нибудь. – Она улыбнулась. – Еще очень и очень не скоро.
И она подарила мне последний поцелуй – родной брат того, которым наградила меня в ту ночь, в лоб между бровями. Он обжигал кожу еще долго после того, как она ушла.
Я не знала, как нам удалось вернуться по коридорам Илизата. Когда я в следующий раз открыла глаза, мы с Максом лежали на камнях цвета слоновой кости на внешней платформе, возвышающейся над морем. Пол под нами перестал дрожать от заключенной в нем неестественной жизни или древней магии. Илизат стоял неподвижный и тихий – еще один скелет прошлого, оставшийся в нем.
Я почувствовала прикосновение к руке и, обернувшись, увидела, что Макс приподнимается на локтях, глядя на далекий силуэт Ары. Там царила темнота и спокойствие. Пустые корабли, на которых прибыли легионы мертвых солдат, тихо покачивались на волнах.
Макс повернул мою ладонь вверх. Золотая метка исчезла, как и символы на его руке. Даже свою магию я сейчас ощущала иначе: самые изменчивые ее части словно отсекло.
Он испустил прерывистый вздох облегчения. Наши взгляды встретились, и я вздрогнула, осознав, что его глаза изменились: прозрачно-голубой цвет уступил место темно-карему, с каким он родился.
– Не может быть, – прохрипел он. – После всего такого просто не может быть.
«Все закончилось».
Эти невысказанные слова повисли между нами. Я тоже не знала, смогу ли им поверить. Но в то же время мы смотрели на небо, слегка окрашенное в розовый цвет. Без разломов и дыма. Без признаков ужасающей магии. Чистое, если не считать нескольких мерцающих звезд и близкого обещания восхода солнца.
Рука Макса обхватила мою и сжала так сильно, что наши пальцы задрожали. Я попыталась заговорить, но у меня вырвался только сдавленный всхлип, который Макс запечатал лихорадочным, отчаянным поцелуем. Поцелуем, ознаменовавшим второй шанс.
Мы так и стояли, утопая в безмолвном восторге, когда солнце наконец поднялось над горизонтом, положив конец долгой темной ночи.
Положив начало новому дню.
Меджка Сай-Эсс очень походил на своего отца.
