Мы продолжали идти, хотя каждый шаг давался с трудом. Миновали один зал, затем другой. Свет внутри Илизата потускнел, каменные стены омывало мерцание цвета ржавчины, напоминавшее небо в сумерках перед бурей. Символы становились все более хаотичными, пропала однородность в размерах, теперь большие и маленькие фигуры беспорядочно перемешивались. Отметины то и дело прерывисто содрогались, словно тряслись от страха.
«Скорее, – шептал Илизат. – Скорее, скорее».
Но мы не могли идти быстрее: Макс едва переставлял ноги. Я вслушивалась в его участившееся дыхание, во все ускоряющийся стук капель крови по полу. Вскоре Макс уже спотыкался через шаг. Я стала сильной в последние годы, но он был крупнее меня, и от его веса заболела спина.
– Давай передохнем? – прошептала я через некоторое время.
– Нет, – с большим трудом выдавил он. – Пошли.
Вдох за вдохом, шаг за шагом. Это стало моей мантрой, запечатленной в сердцебиении, точно так же как однажды, целую жизнь назад, когда я пробиралась через равнины и моря к маленькому острову за океаном, где, как казалось, ждало спасение.
Меня зовут Тисаана Витежиц. Я возглавляю разрушенную страну и люблю человека с несовершенной душой. И я не позволю ему умереть здесь. Никто из нас здесь не умрет.
– Продолжай говорить со мной, – потребовала я, когда Макс слишком надолго замолчал. – Ни за что не поверю, что ты не сможешь найти повод для жалоб.
Он рассмеялся – хриплым смехом, от которого меня до костей пробрала дрожь.
– Всегда пожалуйста.
На следующем шаге мне пришлось практически тащить его.
– Еще, – настаивала я. – Тебе есть что сказать. Не припомню такого случая, чтобы тебе было нечего сказать.
Макс низко наклонил голову, и я ощутила на щеке его тяжелое дыхание.
– Тисаана… Я люблю тебя.
О боги. Нет. Только не это. Не говори так.
– Совсем не похоже на жалобу, – выдавила я.
– Это стоило всего остального. – Его голос был чуть громче шепота. – Время, проведенное с тобой.
– Хватит. Замолчи.
Тишина в ответ. Я практически несла его на плечах, его кровь полностью пропитала повязку из рубашки.
Еще три шага.
У меня жгло глаза. Мы остановились. Казалось, пол под ногами накренился.
– Я тоже тебя люблю, – наконец сказала я.
Я не могла смотреть на Макса, чтобы не сорваться окончательно.
Поэтому глубоко вдохнула, заставила себя забыть о боли в спине и кровоточащих ранах и сделала еще один шаг.
– Давай просто продолжим идти, – произнесла я. – Ладно?
– Ладно.
– И ты продолжай говорить со мной.
Слезы все же потекли из глаз, и я уже не могла их остановить.
– Макс, продолжай говорить со мной.
Но ответа я так и не услышала.
Я не заметила на этаже наклона, да и лестницы тоже. И все же каким-то образом мы спускались. Когда мы достигли конца коридора, я без доли сомнений поняла, что мы уже под землей. Стояла кромешная тьма, свет проникал только снизу, просачиваясь сквозь щели в полу.
Перед нами возвышалась арка, знаменуя конец коридора.
Макс поскользнулся и не устоял на ногах, а я, потеряв так много сил, не смогла удержать нас. Мы упали на пол в нескольких футах от арки.
Макс едва осознавал, что происходит вокруг. Я помогла ему, почти безвольному, прислониться спиной к стене. Затем я заставила себя подняться на четвереньки и поползла к двери. Под ладонями ощущалась влага, и, глянув вниз, я увидела, как коридор заполняется неглубокой черной водой. Вода медленно надвигалась на нас.
Я заглянула в арку.
Вниз, в комнату на глубине, вела лестница, извиваясь вдоль изогнутых стен. Пол покрывала черная вода, которую чуть колыхало медленным, невозможным здесь течением. В центре комнаты на идеально круглом земляном холмике росло молодое деревце. На юных, хрупких ветвях виднелись черные листья, пульсирующие слабым белым мерцанием. Что-то светящееся, будто залитое лунным сиянием, всплывало к ветвям с земли, и через мгновение, приглядевшись, я поняла, что это тоже листья. Мертвые листья поднимались из океана и прикреплялись к ветвям. Увядание, падение, подъем, цветение – в невероятном бесконечном цикле.
Я никогда не задумывалась, насколько прекрасной может выглядеть смерть. А сейчас передо мной находилась чистая смерть, без всяких сомнений. Даже несмотря на то, что мою магию влекло к дереву, меня отталкивало одно его присутствие. Осколки сердца в кармане напевали свою странную, скачущую мелодию, словно проснувшись от близости своих братьев.
Да, «братьев», во множественном числе, потому что третий леяр тоже находился здесь. В тени дерева стоял король фейри – прижав ладонь к стволу и склонив голову, словно в молитве. Если он увидел или услышал нас, то не подал вида.
С бешено колотящимся сердцем я отпрянула от арки. Меня трясло.
Мы так близко.
Шепот Илизата, глубже звука, но такой далекий, пронзил меня дрожью: «Конец уже близок, бабочка».
Конец чего? Конец насилия или конец света?
От беззвучного, жуткого смеха Илизата по коже побежали мурашки.
«И того и другого».
– Помоги мне, – выдавила я.
Я больше ничего не смогла придумать, кроме как обратиться к тюрьме:
– Помоги мне понять, что нужно сделать.
