Но даже такая перспектива, несмотря на весь заключенный в ней ужас, не шла ни в какое сравнение с тем, что я увидела у Макса в голове. Там ждала чересполосица шрамов и стен, то ли оставленных былыми ранами, то ли возведенных как защита от новых. Я так сблизилась с мужчиной, которого любила, сблизилась настолько, что снова прикоснулась к тем драгоценным мелочам, что делали его им.
И одновременно я увидела, насколько сильно Макс пострадал – пострадал от моей руки, пусть я этого и не хотела.
Остаток вечера я старалась не открывать рот, чтобы ненароком не выдать свои мысли. Мы сняли комнаты в ветхой гостинице – если ее вообще можно было так назвать – и разошлись в разные стороны. Саммерин удалился первым. Загос был странным городом, но война его обошла. Саммерину очень хотелось поскорее оказаться в полутьме среди красивых незнакомок.
– Тут довольно опасно, – предупредила я, когда он направился к входной двери. – Не влипни в неприятности.
Обернувшись, он усмехнулся, явно давая понять, что я еще многого о нем не знаю.
Ишка, конечно же, снова исчез и не счел нужным сообщить куда. Вскоре удалились в свои комнаты Брайан и Макс. Но я спать не собиралась.
Через несколько домов дальше по улице я нашла таверну, которая, судя по всему, когда-то была библиотекой: книги стояли на полках вдоль всех стен и даже торчали из трещин в каменной кладке. Большинство из них были написаны на языках, которые я не могла даже распознать, не то что понять. А даже если бы и смогла, время и сырость давно сделали тексты нечитаемыми.
Тем не менее в таверне было тихо, а единственной живой душой тут оказался старик со шрамами на лице – по виду одной ногой в могиле. Он не понимал ни аранского, ни теренского, поэтому я жестами попросила… чего-нибудь. И получила треснувший бокал, до краев наполненный прозрачной горячей жидкостью. От одного глотка обожгло горло. Я могла с уверенностью сказать, что мне в жизни не доводилось пробовать настолько крепкий алкоголь.
И прямо сейчас я, в общем-то, не имела по этому поводу никаких возражений.
Таверна, она же библиотека, делилась на множество маленьких комнат – во многом из-за расположения в руинах, вынуждавшего повторять очертания древнего строения, – и я шагала, пока не нашла крошечный укромный закуток в глубине здания. Там я пила и практиковалась. Пару часов наблюдала, как белые, сотканные из света бабочки оживают и увядают в ладонях.
Пользы никакой, но, по крайней мере, у меня хоть что-то получалось. Раньше и такого не было. Что бы мы с Максом ни сотворили, частичного успеха добиться удалось.
Но эти стены…
Бабочки снова и снова оживали и умирали в моих руках.
В бокале оставалось не более четверти, когда я услышала шаги. Я подняла глаза и увидела Макса: прислонившись к дверному косяку, он наблюдал за мной. От неожиданности я вздрогнула:
– И давно ты здесь?
На его лице ненадолго промелькнула растерянность, и я поняла, что изрядно опьянела, поскольку без лишних раздумий обратилась к нему по-теренски.
– Всего короткую минуту, – после запинки ответил он по-теренски с сильным акцентом.
У меня перехватило дыхание. Не ожидала, что он вспомнит мой язык.
– Прости, – продолжил он по-арански, садясь рядом. – На этом мои познания, похоже, исчерпаны. Я могу сказать «да», «нет», «большой», «маленький». Цвета. Что-то в таком роде. Понятия не имею, где это выучил.
Зато я имела.
– А как насчет ругательств? – спросила я. – Теренский славится своими ругательствами.
– Ну-ка, просвети меня.
Я так и сделала, и Макс сосредоточенно повторил за мной фразу.
– Прекрасно, – заявила я.
На самом деле у него было ужасное произношение, но мне все равно доставило немалое удовольствие услышать, как Макс рассказывает про торчащую из задницы осла голову с сосредоточенным благоговением человека, изучающего древние молитвы.
Он усмехнулся. Я наблюдала, как улыбка скользит по его лицу. Но стоило ему заметить мой бокал, как улыбка тут же исчезла. Макс взял бокал в руки, понюхал и поморщился:
– Завтра ты будешь очень несчастна.
– Я трезва как стеклышко.
– Точно. Верю всей душой. Трррезва как стеклышшшко, – протянул он, притворяясь, что язык заплетается.
Честно говоря, до этого момента я даже не осознавала, насколько пьяна.
– Как ты меня нашел?
– Не знаю. Просто повезло. Но… – Он прочистил горло. – Я рад, что так получилось. Я должен перед тобой извиниться. За сегодняшнее.
– Тебе не за что извиняться.
– Неправда, – фыркнул Макс.
– Правда.
Ты даже не представляешь, насколько это правда.
Я облокотилась на стол. В голове плыл туман, эмоции были готовы прорваться наружу. Открывая рот, я намеревалась произнести что-то безобидное, но вместо этого брякнула:
– Расскажи мне об Илизате.
Лицо Макса изменилось. Я тут же прокляла себя, желая взять свои слова обратно.
– Представь себе то, что примерно ожидаешь от древней магической тюрьмы, предназначенной для пыток.
– Я пыталась тебя вытащить.
Я не могла заставить себя замолчать. Боги, я пьяна. Никогда в жизни больше такого не допущу.
– Много раз. Надеюсь, ты не думал, что мы про тебя забыли. Что я… бросила тебя. Даже в тюрьме ты был не один.
