Серел отличался практичным складом ума. Большую часть страницы он оставил для подробного описания формирований повелителей и различных видов магии, что они использовали. Он перечислил треллианские дома, которые смог распознать, чтобы я знала, кто из врагов исчерпал ресурсы. Он рассказал, что повстанцы сожгли все тактические планы в западном здании, но в восточное здание противники проникли прежде, чем бумаги успели уничтожить. Предупредил, что любая информация, которую мы там хранили, скорее всего, сейчас в руках треллианцев.
Почерк становился все более неровным. Дальше красные капли размывали целые слова. От второй половины письма в груди все сжималось; я никак не могла выбросить из головы слова:
Строки становились все короче, прерывистее, я уже с трудом разбирала их:
Я уставилась на криво нацарапанную подпись. Письмо могло быть написано несколько дней назад, а могло – и несколько недель. Как долго послание добиралось до условленного места, откуда Ишка его забрал, как долго дожидалось его там? То, что оно вообще до меня дошло, уже чудо.
Может, Серел жив и где-то прячется? Возможно, он благополучно добрался до Орасьева? Или по-прежнему скрывается в Малакане, медленно умирая на руинах нашего величайшего успеха?
У меня закружилась голова. В желудке опасно забурлил выпитый ранее алкоголь.
Я встала, согнулась, и меня вырвало на песок. Саммерин придерживал мои волосы, пока на меня волнами накатывали рвотные позывы. Между спазмами я простонала:
– Как же плохо…
– Даже не сомневаюсь.
– А ты можешь…
– Боюсь, что нет. Целитель-вальтайн смог бы помочь тебе, а вот мой дар практически бесполезен против тошноты.
«Потрясающе», – успела подумать я, и меня снова вырвало.
Наконец, когда удалось остановиться, я привалилась спиной к упавшему стволу. От конечностей словно отлила вся кровь. Я окончательно убедилась, что алкоголь – это яд. Больше его в рот не возьму.
Макс протянул мне флягу с водой:
– Выпей. Пей побольше, сколько сможешь удержать внутри.
Я послушалась, но во рту по-прежнему стоял кислый привкус пепла. Пальцы Макса едва коснулись моего плеча – мимолетно, но в то же время так нежно.
– С тобой все в порядке? – тихо спросил он.
Его устремленный на меня взгляд был почти прежним. Он прекрасно понимал, что я не в порядке, и его тон ясно говорил об этом. Тем не менее я кивнула. Макс поджал губы и повернулся к Брайану:
– Что за цирк ты устроил?
– Не смей говорить со мной таким тоном. – Брайан нахмурился. – Не моя вина, что кто-то решил напасть на нас.
– А чья еще? Только твоя.
– За твою голову – и за ее тоже – назначена награда, которая сделает этих людей богатыми на всю оставшуюся жизнь. В ту минуту, когда нас узнали, было понятно, что задерживаться в этом городе нельзя. – Губы Брайана дернулись. – Этот придурок первым напал на меня: все еще злится из-за потерянного контракта. Он следил за мной от двери нашей гостиницы. Я позволил ему думать, что он меня убил. Они с дружками бросили меня в реку.
– Зато теперь они точно знают, что ты жив.
– К сожалению, – себе под нос пробурчал Саммерин. – Надо двигаться дальше.
У меня снова свело желудок. Должно быть, выглядела я ужасно, потому что в голосе Ишки звучало искреннее сочувствие:
– Идите дальше на север. Я облечу Малакан и посмотрю, что там происходит.
Мне отчаянно хотелось узнать, что с Серелом. Но в глубине души я надеялась оттянуть момент, когда придется услышать правду: боялась, что она раздавит меня. Поэтому я только кивнула и поблагодарила Ишку.
– Скоро вернусь, – пообещал он и взмыл в небо.
В городе смердело горелой плотью. По прибытии в Малакан мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не дать содержимому желудка вырваться наружу. В воздухе стоял дым, настолько густой и неестественно едкий, что заслезились глаза. Вдалеке разрозненным хором звучали выкрики и стоны.
