Этот кап Саиду не давался. Нет, вполне сносную чашу он вырезал бы, не страдая и не сражаясь с упрямой деревяшкой. Но по словам Герды выходило, что к узору приглядеться надо было повнимательнее, да и сам он чуял в материале одновременно и загадку, и коварство. А еще Радко, который упорно крутился под ногами, отвлекал, сбивал с толку, прерывал едва зародившуюся мысль, и Саида разрывало пополам между желанием затискать сына и найти не слишком ласковый укорот на его непоседливый нрав.
За шиворот провалилось мокрое и холодное. Саид аж вздрогнул от неожиданности и в последний момент удержал стамеску, едва не срезав лишнего. Круто развернулся, ухватил сына за руку, и маленький кулачок разжался сам собой, роняя на землю комок снега. Карие глаза блеснули хитро и ласково. Вот как с ним Герда управляется, а? Лучник старательно свел брови и плотно сжал губы, четко давая понять ребенку, что шалость шалости рознь. Мальчишка заулыбался в ответ, засмеялся, то ли радуясь взгляду отца, то ли откровенно измываясь над родителем.
— Радко, сынушка, поди к маме! Смотри-ка, у меня для тебя что есть!
Ребенок замер на месте, навострил уши, но оборачиваться и тем более бежать на зов не торопился.
— Мама Златогриву новую сбрую сплела, — заметил Саид, высмотрев игрушку в руках жены, сидевшей у костра в дюжине шагов от навеса, под которым он работал.
Эту маленькую коняшку на колесах расписал для племянника Али и прислал в лагерь вместе с Эрвином и Шаломом. Все деревянное тело лошадки было черным, а грива, хвост и глаза и впрямь отливали золотом. Как объяснили удивленным товарищам старики-супруги, Али увлекся этим видом росписи, когда искал очередной заработок, и с головой ушел в работу после того, как сбежал от Гафура. Что до краски, так на деле изделие сначала лудили, а уж потом отправляли в печь, и от жара серебристая поверхность приобретала золотой оттенок.
Радко влюбился в игрушку с первого взгляда, однако, похоже, подтрунивать над отцом ему полюбилось больше.
— Ой, а Петре-то как нравится... Да, Петра? Дочке твоей что ли передать? Пускай потешится, — задумчиво проговорила Герда, будто и не к сыну обращаясь.
Тонкие густые брови враз слетелись к переносице. Волчонок грозно рыкнул, даром что был в человеческом обличии, и рванул к матери с суровым криком:
— Мое!!!
И так уж месяца два. Поначалу Саида и Герду откровенно беспокоили собственнические замашки любимого чада, но Зося успокоила молодых родителей, рассказав, что ее собственные сыновья аккурат в этом возрасте столь же ревностно оберегали свои немудреные сокровища. А тут — целый Златогрив! Как такое чудо не стеречь? Саид выбрал из-за ворота мелкие комочки подтаявшего снега и вернулся к своей чаше. Работать стало намного спокойнее. И тоскливее.
Боковым зрением Саид заметил, что повалил крупный неторопливый снег. Он глушил шаги и голоса, а может, просто Радко наконец-то задремал. Стамеску для первичной обработки поверхности давно сменил более тонкий инструмент, и непокорные, тесно переплетенные волокна постепенно поддавались натиску резчика. Глаза царапало от долгого напряжения, но Саид все откладывал и откладывал перерыв...
… пока его внимание не привлек недовольный голос Арджуны. Чуть раздраженнее привычного.
— Герда, почему я узнаю о том, где по весне появятся заросли ядовитых растений, случайно заглянув в карту Шалома?
— Я выполняла его задание... Что не так, Арджуна? — удивленно переспросила оборотица.
— Ах, что не так? Оказывается, поблизости от наших секретных троп и точек засад имеется что-то посерьезнее борщевика, а ты не соизволила поделиться со мной этой информацией? — командир Теней негодовал, соперничая с теми самыми травами, которые так его взволновали.
— Но я не знала... Я же нанесла все на карту, как велел Шалом, и не подумала, что тебе тоже...
— Я что, должен тебе по каждому поводу задание выдавать, чтобы ты не поленилась подумать? Герда, ты не в барском доме! Мы не работаем от приказа до приказа, у тебя своя голова на плечах есть!
Саид хмыкнул. Значит, запомнил его несносный командир тот случай с борщевиком. Запомнил и сейчас соотнес с тем, что обнаружил на карте Шалома. Собственно, нетрудно сложить два и два и догадаться, каким подспорьем при планировании и устройстве засад станут эти сведения, но для догадки нужно все время держать в голове эти самые засады. Герда в боевых действиях не участвовала, а он как вернулся давеча в лагерь, так они больше о сыне да о главном вопросе повестки дня разговаривали. Агитация.
— Хорошо, я и на твоей карте все отмечу, — доброжелательно пообещала Герда. — Ты только скажи, где отметить и что в описании тебе надобно.
В плавных линиях чаши, которые подчеркивали красоту естественного узора, Саид отметил несколько мелких ошибок. Что ж, пускай работа отлежится, после подправит. А сейчас появился повод перекинуться парой ласковых с эльфом.
