На небольшом выступе чуть южнее их костра сидел огромный ирбис. Светлая в пятнах шкура делала его едва заметным на фоне скалы, а большие мягкие лапы, видимо, позволили ему подкрасться совсем бесшумно.
Об этих страшных диких кошках ходили разные слухи. Их шкуры высоко ценились в Грюнланде, а добытчики слыли героями. О коварстве и силе хищников складывали легенды, и каждая схватка с такой зверюгой была боем не на жизнь, а на смерть. Правда, говаривали, теперь, с появлением ружей, добывать мех ирбисов стало немного легче, но безоружному человеку грозила неминучая смерть от острых когтей и клыков.
Так рассказывали охотники, и, пожалуй, стоило стрелять без промедления, чтобы не погибнуть, но... Но Зося не спешила стрелять и отдавать такой же приказ другим.
Ирбис внимательно разглядывал четвероногих гостей своего царства, но во всей позе его не читалось напряжения. Спокойно и даже доверчиво он шагнул на следующий выступ, ниже и ближе к костру. Зося прикинула, что успеет выстрелить, не спешила и с тем же спокойствием рассматривала зверя.
Он был великолепен. Прекрасный пятнистый мех и с такого расстояния виделся очень густым. Над круглыми глазами торчали круглые аккуратные ушки, и весь ирбис казался мягким, круглым. Длинный пушистый хвост плавной дугой огибал тело.
В безмолвии прошло несколько минут. Ирбис приподнялся, вытянул передние лапы, зевнул, красуясь клыками, и неторопливо спустился вниз, в стороне от костра. Просто ушел по своим делам.
Путешественники переглянулись и одновременно выдохнули:
— Морские коровы.
Конечно, безобидные травоядные твари, которых описывал Милош, сильно отличались от клыкастой, когтистой, хищной кошки. Но... неужели им попался уникальный, ненападающий экземпляр? Или же, наоборот, убить зверя, живущего в горах и не знакомого с человеком, слишком просто? Так просто, что охотники предпочитали об этом не рассказывать?
— У тебя есть полчаса-час? — спросил Саид, входя в кабинет Марчелло.
— Угу, как раз у меня окно перед лекцией, — не поднимая головы, ответил историк. Он торопливо просматривал какие-то бумаги, пытаясь одновременно пить чай. — Я только отнесу студентам работы и загляну в музей, отобрать материалы для лекции. Ты со мной?
— Да, как раз по дороге перескажу заседание малого Совета.
Марчелло отставил почти полную кружку, взял стопку работ, и они вышли в коридор. Ключ с тихим щелчком провернулся в скважине, а Саиду почудилось, что это пистолетный выстрел. Еще год назад внутренние двери в университете не запирались, но после краж двух скифских ожерелий и одного древнего свитка преподаватели и лаборанты начали закрывать основные помещения.
— В одном Марта и Анджей правы, — сказал Марчелло уже в музее, когда Саид подробно передал ему спор, больше похожий на грызню. — У нас нет полной свободы и не может быть. За одиннадцать лет не решить всех проблем с образованием, производством и управлением в отсталом захолустье.
— А я и не спорю. Я вроде как глава ЧК, мой брат работает в тюрьме, а мой друг учит солдат убивать. Абсолютной свободой и не пахнет. Но что мне не нравится в словах Марты и Анджея?
— У них происходит подмена понятий. Мы говорим о свободе, они говорят о свободе. Но они почему-то приравнивают свободу частной собственности к свободе человека. А собственность — на то и собственность, что она подразумевает ограничение свободы одних в пользу свободы других. Но. Саид, мне кажется, это всего лишь заговоры и разговоры.
— Ты тоже не видишь серьезной угрозы Республике с этой стороны? — вскинулся Саид. — Я ведь каждый день общаюсь с самыми разными людьми. Да, кто-то говорит о частном производстве, о частной собственности на землю, кому-то снятся потоки золота из колоний, но в основном люди не поддерживают эти идеи.
— Ты ведь не Марте рвешься перегрызть глотку, не Анджею или Тилю, — Марчелло отвлекся от витрины с разными видами сошников и посмотрел на друга. — Ты рвешься порвать на портянки и перевязочные материалы нашего новоиспеченного председателя. И ты прав. Саид, я до сих пор не закончил книгу, потому что последние главы — это лишь гипотезы... Но, кажется, это вполне рабочие гипотезы. Возвращаемся в кабинет, я тебе перескажу.
На обратном пути молчали. Саид кивал встречным студентам и преподавателям, улыбался в ответ на их улыбки. Со стен коридоров на него смотрели прекрасные картины, с выдумкой и вкусом оформленные фрагменты лекций, исследований, формулы, цитаты. На окнах алели герани, в кадке зеленел привезенный из Ромалии лимон. Из аудиторий доносились строгие голоса и беспечный хохот. Как же хорошо было в университете... до сих пор хорошо, несмотря на то, что двери приходилось запирать на ключ.
Ключ в двери кабинета Марчелло чуть крякнул. Историк прошел внутрь, но Саид почему-то замер. Едва различимо громче, может, ему просто почудилось? Кинул быстрый взгляд на замочную скважину. Вроде бы чисто. Переступил порог — и крикнул, не успев сообразить, почему:
— Стой!!!
Марчелло дисциплинированно поставил на стол чашку, из которой не успел выпить. Кажется.
— Пил?
— Нет. Ты думаешь?..
