Вот как-то так или примерно так. Или о том же чуть иначе. Однажды мне приснилась Галя. Было это летом, кажется, в июне. Меня отпускают домой… (такой сон я видел два-три раза, но Галя была в одном). Т.е. не отпускают, а некий вертухай выпускает до утра под честное слово, и я должен вернуться к проверке, к 8 часам. И вот я иду по Москве, иду бесконечно долго и все не могу добраться до дома. Наконец, оказываюсь в центре, иду вверх по Горького, уже светло, летом светает рано, иду очень долго и зачем-то сворачиваю направо после Моссовета. Уже совсем светло, и тут я вижу в пустом утреннем переулке Галку с Мартом на поводке, она выходит с Пушкинской и идет мне навстречу. Март, как всегда, тянет, она еле с ним справляется, все ближе, ближе – и я окликаю ее. И вот, я никогда не забуду ее улыбки – такой тихой, чуть смущенной и радостной. И слезы на глазах. И тут я вижу часы, большие часы, они есть где-то на Пушкинской площади (или были когда-то), на них без десяти восемь, и я понимаю, что не успел домой, что опоздал, подвел человека, что я пропал. Галка, – говорю я, – скажи дома, что ты меня видела, все у меня хорошо, а я больше не могу и минуты быть с тобой. Галя все так же улыбается, а я начинаю ловить машину, куда-то бегу и от страха просыпаюсь.
Это был очень счастливый и радостный сон. Мне было хорошо тем утром, думаю, это было в июне или чуть позже. Я часто потом вспоминал этот сон и всегда был ему рад: такое ясное утро, я так счастлив Гале и Марту, тому, что мы повидались. Но я и не пытался, вспоминая этот сон, тянуть за ним другие наши встречи, реальность нашей дружбы, любви, разговоров, отношений, наших общих радостей и печалей. Здесь было табу, я уже знал, что это нельзя, что тут – опасно. Мне было достаточно имени, знака – Галя, Эдик. Имени было достаточно, все остальное – та самая душевность, которая суть шелуха, тогда как имя – веха, опора, гвоздь, вбитый в некую глубину. Но без него не удержаться.
И закончу со снами. Март умер 8 ноября, а в ночь на восьмое он мне приснился. Такой он был молодой, веселый, играл, как когда-то, и терся о мои колени. Мне тогда было трудно, а этот сон очень помог.
Простите меня за этот длинный разговор, отложите письмо, если оно будет невнятное, прочтете как-нибудь потом. Письма на такие долгие расстояния часто могут быть невнятные, но иного общения у нас нет. Теперь я в другом положении, а потому порой позволяю себе и даю волю вспоминать, вижу то, что в прошлом году себе запрещал. Так вижу вашу квартиру, и меня заботит, не выпрут ли вас оттуда, мастерскую, дом в Погорелке. Говорят, у нас здесь живет хариус, ловят на блесну. Реки уже вскрылись, но ледоход мы прозевали, а говорят, он был страшный и внушительный. Лед прошел в один день, и здоровенные льдины вышвырнуты на берег. С ближних гор сошел снег, но зелени еще нет. Неделю назад началась жара, а потом пошел снег. У нас железная печка, привезли дрова, так что и эта проблема вроде бы решена. Вот так-то, старичок.
На днях послал вам поздравление с Пасхой. С этим письмом лучше, наверное, не торопиться, чтоб оно не затерялось в праздничной толкотне. Все равно поздравляю вас и целую. Христос Воскресе!
Поцелуйте Танечку и Толю, Неечку, Веронику, Леночку и Петю.
Зоя вас целует и поздравляет.
3
Эдинька, получил твое письмо, на сей раз оно дошло очень быстро, а я не стал отвечать, потому что решил, что вы все (и Таня с Толей) уехали в деревню. Оказывается, вы пока в Москве, может, письмо успеет.
Чтобы не забыть, сразу отвечаю на твои рыболовные вопросы. Рыбы, говорят, здесь много, но ты же знаешь, что я ничего в этом не понимаю, а рыбаки никогда не говорят правды. Ловят, как я понял, здесь на все, что есть или может быть: на мормышку, на мушку, на удилище, на блесну, еще на что-то, а кто смелый (так говорят) – те сетью. Но ты, я надеюсь, не смелый, а то как бы не остался здесь надолго, а тебе, я думаю, это совсем не обязательно. Ловят и в Коксе, и в Катуни (там вода почище). Сейчас еще рановато, но мальчишки уже сидят. Ловят прямо с берега возле деревни (Кокса и Катунь здесь сливаются), но дальше, конечно, лучше. Пока знакомых с лодками у нас нет, но лодок вроде много, так говорят. Одним словом, как везде, ты это и без меня понимаешь. Течение быстрое, вода выше 14 градусов, говорят, не бывает. Что еще? Задавай вопросы.
Очень рад твоей работе, выставке, тому, что ты, несмотря на усталость, полон сил и верен себе. Выставка тебя вымотала – это естественно. Печально, что Галочка болеет, надо ехать в деревню, там вы придете в себя. Москва, несмотря на все ее прелести, не для жизни.
У меня все еще тянучка с работой, почему-то это мне мешает. Последнее место, которое сейчас решается: сестра-хозяйка в поликлинике. Я бы предпочел санитаром, но они не взяли, говорят, ихние женщины не любят санитаров-мужиков, ну а я тоже не настолько люблю женщин, чтоб из-за этого переживать.
