– О, да! Очень хорошо говорит. Его высочество в совершенстве владеет четырьмя языками, – ответил работник министерства иностранных дел, и важно продолжил: – Так вот, после ранения наследника срочно переправили в императорский дворец в Киото. Рану зашили. В тот же день туда прибыл из Токио и японский император со своими извинениями, но его высочество уделил ему всего двадцать минут, и то лишь на следующее утро, показав тем самым своё крайнее неудовольствие тем, что с ним произошло.
Работник министерства тяжело вздохнул и в заключение своего повествования произнес:
– Ну, в общем, принцы хотели приключений, как говорится, на свою голову, и они их получили – кто иносказательно, а кто и напрямую!
– Неплохо сказано, – пробасил Пирогов.
– Мы можем простить наследнику его любопытство, – защитила шалость цесаревича Юлия. – Он ещё так молод! Всего-то двадцать три года!
– Да и Георгу Греческому не больше, – поддержал жену Феликс. – Немудрено, что они поступили так необдуманно. Ну, и как эту, с позволения сказать, зеленую поросль, отправили одних в столь дальнее путешествие?
– Они были не одни, – заметил работник министерства иностранных дел. – Их отправили под присмотром князя Барятинского.
– Ах, оставь, дорогой, – рассмеялась его жена. – Не понимаю, кому только в голову пришло доверить ему царских детей, – Невзорова обвела всех гостей взглядом, словно беря их в свидетели. – Ведь ни для кого не секрет, что князь большой любитель выпить. Так вот, я абсолютно уверена, что именно этим он и занимался на корабле во время плавания, а принцы с удовольствием следовали его примеру. Пьяному, как говорится, море по колено. Тут не только к гейшам полезешь!
– Какой ужас! – всплеснула руками Юлия.
Работник министерства сделал очень серьёзное лицо и произнёс:
– Вот вернутся они из своего путешествия, полетит голова князя Барятинского, и наверняка не одного его.
За столом воцарилась пауза.
«Надеюсь, это не коснётся моего гусара», – подумала Татьяна и мысленно перекрестилась.
– А почему же в газетах была совсем другая версия? Там ничего не было про этих гейш, – озабоченно спросила Юляша, взглянув на Олега Степановича с любопытством.
– Да! – поддержал дочку Феликс. – В вашей интерпретации получается, что это было вовсе даже не покушение! Получается, что принцы просто сунулись туда, куда им не надо было соваться?
– Слухов много, – неопределенно махнул рукой работник министерства. – А то, что было напечатано, – это лишь официальная версия, присланная из Японии нашим посланником.
– Неужели вы думаете, что императору могли сообщить, что его сын, наследник русского престола, решил развлечься в Японии с какими-то гейшами?! – воскликнула Полина Невзорова. – И уж совсем неправдоподобно, чтобы об этом ещё и написали в газетах! Я просто удивляюсь вашей наивности, господа!
Закончилась весна, а наследник всё не возвращался. Июнь девушка провела с семьей, как всегда, в Красницах, а в конце месяца переехала в город. Как и в прошлое лето, её плотно заняли в представлениях на маневрах, но она уже не танцевала в кордебалете. В этот летний сезон Матильда прочно заняла место в небольшой гримуборной Красносельского театра на первом этаже. За прошедший сезон и особенно сейчас, на маневрах, великий князь Сергей и трое его старших братьев стали её преданными поклонниками. Причем великий князь Сергей был явно не на шутку влюблён.
– Странно, что он не делает никаких шагов к сближению с тобой, – удивлялась Татьяна. – Ведь иметь такого влиятельного покровителя было бы для тебя неплохо.
– Это очень хорошо, что он не делает никаких шагов, – отвечала Матильда. – Я думаю, он понимает, что я влюблена в наследника. Во всяком случае я не раз давала ему это понять.
– Наследник – мечта несбыточная.
– Посмотрим!
– Смотри-смотри. Но, знаешь, как в народе говорят, лучше иметь синицу в руках, чем журавля в небе.
Заходили к ней и старшие великие князья. Чаще всего наведывался главнокомандующий великий князь Владимир Александрович. Он очень любил балет, Малю просто обожал и нежно называл её «душечкой».
«Неужели я так и не увижу этим летом Ники?!» – думала девушка, называя про себя наследника этим нежным именем. Все дни красносельского сезона она провела в ожидании встречи, и, уже поняв, что надеялась напрасно, решила перед последним спектаклем совершить хоть что-нибудь, чтобы вывести себя из той тоски, в которой сейчас пребывала. Что-нибудь эдакое! Что-нибудь, что доставило бы ей удовольствие!
После репетиции, придя в гримерную, Матильда сбросила с себя репетиционное платье и, надев пачку, в которой ей надо было танцевать вечером, приподняла её выше колен сантиметров на пять.
– Подшей вот так, – сказала она костюмерше.
– Но это будет слишком коротко. Управляющий сценой будет ругаться, – испугалась девушка.
– Не спорь! Делай, как тебе сказано! – упрямо повторила Маля.
Ей давно этого хотелось. И теперь она решилась. Пусть у всех глаза на лоб полезут, когда она в таком виде выйдет на сцену! Пусть все перебесятся, а она хоть развлечется, глядя на них.