Станислав все время сдерживается. С его-то силой. Обнимает Тони осторожно, целует его большой итальянский рот и смуглую кожу. Засосы не оставляет. Нельзя. Клиенты не поймут, если на Мастере будут чужие знаки. Для них он - почти бог, и никто не смеет осквернять тело небожителя. Хотя я и вижу, что Станислав готов сожрать чувственного Тони целиком. Возможно, и съест когда-нибудь. С них - двух взрослых неадекватов - станется. Они, кстати, оба знают про камеры, но им безразлично, что я все вижу. Они, как и Дальский, знают, что я люблю смотреть, а может, таким образом пытаются обезопасить себя, ведь я, в отличие от них, мыслю здраво и вовремя могу остановить их от необратимых действий.
Станислав почти не двигается, лишь придерживает Тони за бедра, а уж тот - на него насаженный - изгибается всем своим гуттаперчевым телом, пускает волну от ягодиц до головы, колышется ритмично. Крайт, наверно, тоже бы так сумел, бескостный наш. Надо будет к Тони его отправить, чтобы умение не пропадало. Если не с мужчиной, так с женщиной ему этот навык точно пригодится.
Антонио вскидывает глаза к потолку, раскрывает свои прекрасные губы, дышит рвано. Я вижу, как дергается его кадык на каждом жадном глотке - такие хорошие у меня камеры. Звука нет, но тут он и не нужен. Все равно Тони не может звучать, а Станислав крепко стискивает зубы. Не дело это, когда дом свою слабость партнеру показывает. Тони трется об него, а потом начинает крупно вздрагивать и, закатывая глаза, трепетать ресницами. Станислав усиливает удары, впивается в итальянскую плоть жесткими пальцами. Надаю ему потом по рукам, чтоб внешний вид сотрудника мне не портил. Финальный поцелуй-укус, и они распадаются. Тони откидывается на кровать и закрывает глаза, утопая в неге. А Станислав сидит - большой и несчастный - смотрит на него все так же жадно. Не насытился он, и не насытится никогда. Тони ему всегда мало.
Переключаюсь на другую камеру и смотрю, как Волк танцует в тренажерном зале, а змееныш вьется, вертится вокруг него. Вы ж моя сладкая парочка! Но на Арену я их друг против друга выпускать не буду. Боюсь, когда Крайт научится, эта схватка из-за их настырности и здорового духа соперничества может закончиться смертельным исходом, что меня, конечно, не устраивает.
Пойду, пожалуй, и я разомнусь. Нечего через монитор на чужую личную жизнь пялиться. А тем временем Станислав, стараясь не придавить своим весом, ложиться на кровать и осторожно заключает в сонные объятья своего Антонио.
____________________
1. Maxima symphonia (лат.) - большая (великая) симфония. Классическая симфония (созданная композиторами венской классической школы) состоит, как правило, из четырёх частей, написанных в сонатной циклической форме. Впрочем, количество частей может варьироваться. Каждая часть отличается своим темпом. В XVII веке название «симфония» постепенно закрепилось за многоголосными вступлениями (увертюрами) или интермедиями в инструментальных и вокально-инструментальных произведениях — в сюитах, кантатах и операх.(Википедия)
2. fast wind (англ.) - ускоренная перемотка.
3. Имаго (лат. imago - «образ») - взрослая (дефинитивная) стадия индивидуального развития насекомых и некоторых других членистоногих животных со сложным жизненным циклом.
4. Крайт или бунгар занимает второе место (после кобры) в двадцатке самых ядовитых змей на нашей планете.
5. Па-де-де или па-де-дё - одна из основных музыкально-танцевальных форм в балете. Состоит из выхода двух танцовщиков (антре), адажио, вариаций сольного мужского и женского танцев и совместной виртуозной коды.
6. Служба безопасности.
7. Deutsch (нем.) - немецкий язык.
8. Адажио (итал. adagio - медленно, спокойно) - в экзерсисе - упражнение у палки либо на середине зала. Вырабатывает устойчивость, выразительность, музыкальность, чувство позы, гармонию и плавность перехода от движения к движению.
9. Доминант.
========== Часть 2 ==========
Крайт стоит, мнется, настороженно глядит из-под отросшей длинной челки. Его увертюра всегда начинается с взглядов и едва заметных нервных телодвижений. Как обычно, морда у него кирпичом, хоть бы раз открыто улыбнулся. На теле только штаны да мягкие спортивные тапки, а вокруг груди и плеч - защитная марлевая повязка.
Гришка наотрез отказался колоть всю татуировку сразу, хоть пацан и настаивал. Если б я не рявкнул вовремя, возможно, и уговорил бы, ведь он как включит свой модус жертвы, как посмотрит этими своими блядскими жертвенными глазами, так и хочется ему больно сделать. Тоже мне, агнец божий.
Лениво рассматриваю его, рассевшись в мягком кресле в собственном кабинете. В руках неизменный вечерний бокал с коньяком, а рядом, почти отзеркаливая мою позу, Дальский. Мы как раз спорили по поводу неплохого участка за городом. Я хотел там развлекательный комплекс соорудить, а Егор - очередное производство. Сцепились не на шутку, если б пацан не прокрался в кабинет, спор дошел бы до очередного безумного соревнования, а мне сегодня уже лениво напрягаться и интриговать.
- Ну? Чего хотел?
