- Я сегодня выиграл. У трех старожилов! – и подбородок так гордо вскидывает, что о нижнюю челюсть можно порезаться.
Усмехаюсь. К собутыльнику могу не поворачиваться - и так знаю, что тот невозмутим.
- И?
Интересно, что этот сосунок еще хочет, кроме положенной ему ставки для новичков.
- Я хочу получать больше денег за свои выступления.
- Нет.
- Почему?
Глупый вопрос.
- Потому что я так сказал.
Пацан сжал упрямые губы. Пальчики дергаются, пытаясь не сжаться в кулаки. Костяшки снова разбиты.
- Почему?
Упрямый черт.
- У нас для всех равные условия. Никакого фаворитизма. Пока не найдешь спонсора, будешь получать столько, сколько и все остальные.
- Мне некогда искать спонсора. Можно я тогда буду больше боев брать?
- Нет.
- Почему?
- Тебя измочалят за пару месяцев. Я не для того платил за твое лечение, чтобы через полгода платить еще и за твои похороны.
Мнется.
- Можно с вами наедине переговорить?
Кошусь на Егора. Тот заинтересованно смотрит в ответ.
- Нет. Я не буду ради тебя выгонять своего гостя. Не думаю, что ты хочешь сообщить мне коммерческую тайну. Или говори так, или свободен.
Крайт от досады на мою вредность покусывает губу изнутри, но все же решается заговорить:
- Если не Арена, тогда я хочу участвовать в Аукционе.
Ну вот, приехали к тому, с чего начали наше знакомство. Егор фыркает едва слышно. Пацан простреливает его убийственным взглядом.
- Ты, надеюсь, понимаешь, что там тебе не стихи клиентам читать придется?
- Понимаю.
- Ты хоть с мужчиной был раньше?
Гор, ну, зачем этот насмешливый тон? И так все видно.
- Нет!
Пацан скоро дыру в нем прожжет, но Дальского и не такими взглядами пугали. Взгляд - не обрез, как ни старайся, насквозь не пробьет и не оставит свинец во внутренностях.
- Я не допускаю к Аукциону девственников, – решаю вмешаться, пока не дошло до реального кровопролития. - У нас не Япония и не Эмираты, чтоб над целкой трястись. Ты должен уметь хотя бы пионерский минимум.
Закусил губу уже снаружи, сверкнув белыми зубами, пальцы начинают мусолить штаны на бедрах.
- Тогда я хотел бы научиться. Вы ж тут всех и всему учите.
По губам бы этим тебя отхлестать за наглость, да толку. Все равно не прочувствуешь.
- Ладно. И с кем же ты хочешь «научиться»?
Молчит. Потом выдает:
- С вами!
- Губа не дура! - Егор начинает посмеиваться. Каменное выражение лица распознается в такую знакомую улыбочку, значит, он уже в кондиции. Еще пару бокалов, и можно будет вернуться к разговору об интересующем меня участке. И, кстати, что это мы оба про губы думаем? Ах ты ж, хитрый змееныш - юный манипулятор - уже знает, что делать и как себя вести, чтобы нас на него зациклило.
- С чего это мне такая честь? – спрашиваю. - Чем это я так от остальных ублюдков отличаюсь?
Кажется, я его все же отвлекаю от телепатического убийства Дальского.
- Ну, вы же меня спасли, – без стеснения отвечает змей. - И сюда привели, а могли и на той улице бросить.
- Мы в ответе за тех, кого приручили.
Дальский в ударе - ржет уже в полную силу. В такие моменты он теряет свое извечное спокойствие, и я тешу себя надеждой, что только тут - в «Клубе», в моем кабинете - он может позволить себе настолько расслабиться, чтобы быть, наконец, собой настоящим. Именно тут - рядом со своим главным конкурентом. Как говорится, держи друзей близко, а врагов еще ближе, и мы оба знаем эту аксиому. Столько интересного за эти годы узнали друг о друге, что поневоле приходиться играть честно. Так и балансируем на грани. Зато, если за что-то беремся сообща, так мгновенно выходим на рынок и сразу же становимся практически монополистами, ведь у нас в тот момент одни цели и одни средства к их достижению.
Пацан вдруг выдает:
- Ребята сказали, что вы лучший!
Рядом истерика. Дальский, скотина, надеюсь, ты настолько пьян, что не запомнишь это его высказывание. Иначе еще год будешь потом мне его вспоминать. Уточняю:
- Это кто же такой говорливый у нас?
Молчит партизан. Своих не сдает.
- Надеюсь, ты не думаешь, что я апробирую всех новых сотрудников «Клуба». Я же просто сотрусь в процессе.
Молчит. Нечего сказать.
- Слушай, – начинаю увещевать. - Если ты думаешь, что честь мне оказываешь – окстись! В том, чтобы трахать девственника, нет ничего прикольного. Это неблагодарный труд. Предложи лучше вон Дальскому, на него тоже никто не жаловался.
Пацан с сомнением косится на Егора. Судя по всему, перспектива отдаться насмешливой пьяной ледяной глыбе его не прельщает. Но тот вскидывает в протесте обе ладони.
- Нет, спасибо! Вынужден отказаться от такой чести! Люблю умелых.
Крайт снова переводит взгляд на меня. Кажется, глядит с облегчением, а я вздыхаю.
- Гор, прогуляйся, пожалуйста.
Дальский смотрит на меня с легким интеллигентным недоумением.
- Выгоняешь?
- Мне надо поработать с персоналом, извини.
- Это, - кивок в сторону парня, – ты называешь «работой с персоналом»?
- Что поделаешь! Хороший работодатель вынужден заботиться о своих подчиненных.
- Я хочу посмотреть на ваш тренинг.
- Нет!
- Можно подумать, ты при мне ни разу не трахался.
- Не в этот раз!
- Давай поспорим.
- Егор! Пожалуйста.
- А на участок?
