— И еще, Лазарев, — добавил он, уже стоя. — Если с моей дочерью что-то случилось… если они причинили ей вред, то… не оставь никого в живых. За это у меня для тебя будет отдельная благодарность.
В его глазах горел такой холодный огонь, что я невольно понял: возможно, отношения Прасковьи со своим отцом были сложнее, чем казалось на первый взгляд.
— Сделаю все возможное, — искренне ответил я.
Таро кивнул и направился к выходу. Его охрана последовала за ним, оставив Веронику стоять рядом с моим столом.
— Рассвет, восточные ворота, — напомнила она голосом, холодным как горный ручей. — Не опаздывай и приходи один. Никаких школьных друзей или преподавателей.
— А Пушистик? — я кивнул на кота, который с подозрением разглядывал женщину.
Она быстро оценила фамильяра:
— Его возьмем. Фамильяры могут быть полезны.
С этими словами она развернулась и последовала за Таро.
Когда дверь за ними закрылась, я обратился к притихшему Пушистику:
— Ну что, приятель, похоже, у нас появилась новая цель — какие-то там старые шахты. Звучит заманчиво, правда?
Пушистик фыркнул, выражая свое скептическое отношение к этой авантюре.
Я посмотрел на серебряный медальон Прасковьи, который все еще держал в руке. Символы на нем, казалось, пульсировали в полумраке таверны. Что-то в этом медальоне было странное, почти зловещее, но я не мог точно определить, что именно.
Решение было принято: завтра на рассвете я отправляюсь на поиски культа Красного Лебедя. Но сначала нужно было вернуться в школу и подготовиться к тому, что могло оказаться самой опасной экспедицией в моей жизни. Желательно собрать свою команду для этого путешествия, так как один я точно не вытяну.
Однако, прежде чем я успел подняться, дверь таверны снова открылась, и внутрь вошел человек, которого я меньше всего ожидал увидеть здесь. Высокий и худощавый, с всклокоченными волосами и нервным взглядом, он напоминал затравленного зверя. Узнав его, я чуть не выронил медальон.
— Емеля? — выдохнул я.
Емельянов вздрогнул, услышав свое имя, и резко повернулся в мою сторону. На его лице отразился целый спектр эмоций: шок, страх, замешательство и, наконец, что-то похожее на решимость. Он быстро огляделся по сторонам, а затем, словно приняв какое-то важное решение, направился прямо к моему столу.
— Лазарев, — прошептал он, скользнув на стул напротив, — нам надо поговорить…
Когда Емеля опустился на стул напротив меня, я машинально положил руку на волшебную палочку. Его глаза тут же метнулись к моей руке, и он слегка отшатнулся, выставив ладони перед собой.
— Лазарев, не надо, — торопливо сказал он. — Я не собираюсь нападать.
— Правда? — я хмыкнул, но руку не убрал. — Для человека, который не собирается нападать, ты слишком сильно нервничаешь.
Емеля быстро оглянулся через плечо, будто опасался, что кто-то следит за нами, затем снова повернулся ко мне.
— Ты имеешь полное право меня ненавидеть, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Но я клянусь тебе… я никого не убивал.
— Твое бегство и последующее исчезновение говорит об обратном, — заметил я, внимательно изучая его лицо.
Емеля выглядел измученным. Под глазами залегли темные круги, щеки впали, а обычно аккуратно уложенные волосы теперь торчали в разные стороны. Такие перемены за столь короткое время… Либо он гениальный актер, либо действительно попал в серьезную передрягу.
— Я сбежал не потому, что был виновен, — он нервно сцепил пальцы. — А потому что… меня заставили это сделать.
— И во что же ты вляпался? — я все еще не убирал руку с палочки.
— В то же, во что и ты сейчас, — он кивнул на медальон, лежащий на столе. — Красный Лебедь. Только я понял это слишком поздно.
Что-то в его интонации заставило меня задуматься. После слияния с Аббадоном мои чувства обострились, и теперь я мог практически физически ощущать страх, исходящий от Емели. Настоящий, неподдельный страх.
Пушистик, до этого настороженно наблюдавший за ним, вдруг подошел ближе и принюхался. Затем, к моему удивлению, он запрыгнул на колени к Емеле и устроился там, словно так и должно быть.
Этот жест решил дело. Интуиция фамильяра редко подводила меня, особенно после нашего приключения в Чаще Забвения и встречи с Сумраком.
Я медленно убрал руку от палочки.
— Хорошо, — сказал я, откидываясь на спинку стула. — Допустим, я тебе поверю. Пока что. Расскажи, что произошло.
Емеля облегченно выдохнул, машинально погладив Пушистика.
— Спасибо, — пробормотал он.
Емеля опустил голову, вцепившись пальцами в свою кружку. Дверь таверны скрипнула, и внутрь осторожно заглянул бородатый мужчина, один из тех, кто поспешно покинул заведение при появлении Таро. Убедившись, что криминальный авторитет исчез, он кивнул кому-то за дверью, и постепенно «Кривой клык» начал наполняться постоянными посетителями.
— Я помню тот день так отчетливо, будто это было вчера, — тихо начал Емеля, не поднимая взгляда, пока вокруг нас постепенно нарастал привычный таверный шум.
Он отхлебнул пива и поморщился.
