Вокруг меня бушевало магическое сражение. Воздух дрожал от мощных заклинаний, крики и вспышки заполнили пространство Междумирья. Я старался не отвлекаться, но краем глаза видел, как дед и Шумилова теснят Алину и Габера, постепенно разрушая их защитные барьеры.
— Это бессмысленно, Лазарев! — голос Евсеева, искажённый магией и яростью, прорезал шум битвы. — Ритуал уже запущен! Его невозможно остановить!
Евсеев взмахнул палочкой, посылая в мою сторону извивающийся луч тёмной энергии. Я не успевал среагировать, сосредоточенный на рунах, но откуда-то сбоку метнулась фигура Емели. Он выставил защитный барьер, принимая удар на себя. Заклинание рассеялось о его щит, но сила атаки отбросила его на несколько шагов.
— Занимайся рунами, — выдохнул Емеля, восстанавливая равновесие. — Мы прикроем!
Я проигнорировал Евсеева и продолжил работу. Одна за другой руны гасли под моими пальцами, и я чувствовал, как сила, питавшая ритуал, начинает рассеиваться.
«Ещё немного, — подбодрил меня Аббадон. — Осталось всего несколько ключевых рун».
Я сосредоточился на особенно крупной руне, пульсирующей в центре паутины символов. Она сопротивлялась сильнее других, и мне пришлось вложить больше силы, чтобы начать её разрушение.
В этот момент воздух прорезал крик боли — женский, полный агонии и удивления. Я обернулся и увидел, как Шумилова падает, схватившись за грудь. Алина стояла над ней, а её палочка всё ещё светилась от только что выпущенного заклинания.
— МАРГАРИТА! — закричал дед, бросаясь к ней, но Габер преградил ему путь, обрушив на него волну изумрудного пламени.
В тот же момент я увидел, как Мелисса и Ярик оказались загнаны в угол Евсеевым, в то время как Дина начала заходить им за спину.
Я оказался перед мучительным выбором: завершить разрушение ритуала или спасти друзей. Руна под моими пальцами почти поддалась, ещё немного — и ключевой элемент ритуала был бы уничтожен. Но если я продолжу, мои друзья могут погибнуть.
«Времени нет, — голос Аббадона звучал напряжённо. — Но выбор за тобой».
Я принял решение за долю секунды. Оторвавшись от почти завершённой работы, я бросился на помощь друзьям, направляя всю свою силу в разрушительный поток энергии, нацеленный на Евсеева.
Но Емеля опередил меня.
Видя, что Мелисса и Ярик в смертельной опасности, он бросился вперёд, прямо под удар Евсеева, предназначавшийся Ярику.
Тёмный луч пронзил его грудь, вырывая из тела кровавое облако. Емеля застыл на мгновение, его лицо выражало удивление и странное умиротворение. Он медленно повернул голову и встретился со мной взглядом.
— Как…— выдохнул он, прежде чем рухнуть на зыбкую почву Междумирья.
— ЕМЕЛЯ! — крик Ярика был полон такого отчаяния, что даже сражающиеся на мгновение замерли.
Я добежал до них в следующую секунду, выпуская волну демонической энергии, которая отбросила Евсеева и Дину назад, давая нам временную передышку.
Мелисса опустилась на колени рядом с Емелей, её руки дрожали, когда она пыталась нащупать пульс. Но мы все знали, что это бесполезно. Раны от заклинаний Евсеева не оставляли шансов на выживание.
— Он не может… мы только начали… — сквозь слезы бормотал Ярик.
Видя раненую Шумилову, безжизненное тело Емели и друзей в опасности, я почувствовал, как что-то ломается внутри меня. Гнев, такой чистый и всепоглощающий, какого я никогда не испытывал прежде, хлынул по венам, смешиваясь с силой Аббадона. В этот раз я не сопротивлялся — я сдался этому потоку, позволил ему взять верх.
Трансформация была мгновенной и более полной, чем когда-либо прежде. Кожа потемнела, приобретая оттенок расплавленной бронзы, покрываясь светящимися рунами, похожими на те, что были на камне-тюрьме. Мои пальцы удлинились, заканчиваясь острыми когтями из чистой энергии. За спиной развернулись полупрозрачные крылья, состоящие из тёмного пламени, а из головы проступили два изогнутых рога, коронующие мою трансформацию.
Я видел отражение своих глаз в испуганных взглядах окружающих — они пылали чистым багровым светом, без зрачков и белков, как два окна в огненную бездну. В горле рождался низкий рык, не человеческий и не звериный — нечто древнее, от чего само пространство Междумирья вибрировало в резонанс.
Туман Междумирья расступался вокруг меня, словно живое существо, избегающее опасности. Призрачные сущности, обитающие в нём, затаились, чувствуя пробуждение силы, многократно их превосходящей. Даже воздух вокруг казался тяжелее, насыщенный энергией, которая искажала само восприятие реальности.
— Сергей! — голос деда донесся словно сквозь толщу воды. — Держи контроль!
Но его слова едва достигли моего сознания. Я был сосредоточен на врагах, на тех, кто причинил боль моим близким. Инстинкты, древние как сама Бездна, взяли верх, затмевая человеческую логику и мораль.
