– Это все очень неприятно, – произнес епископ. – Потому что я собирался поговорить с вами совсем по другому вопросу. Я получил письмо от архиепископа. Он написал мне, что уже поставил вас в известность о том, что следующей весной им понадобится священник, хорошо владеющий французским, немецким и латынью, – сообщил он Сальваго, который хорошо умел читать и писать на всех трех языках, а также на мальтийском, сицилийском и двух диалектах итальянского. – Я так понимаю, необходимо провести научные изыскания в Святом Престоле по поручению Тридентского собора. Времени это должно занять около трех лет, возможно, больше. Поручение небольшой важности, но крайне почетное. Он направил мне запрос, понимая, что, как ни жаль мне будет с вами расставаться, я, разумеется, дам свое благословение. – Епископ задумчиво посмотрел на Сальваго. – Честно говоря, если это дело будет предано огласке, мы окажемся в крайне неловкой ситуации.
Пораженный, Сальваго опустил глаза и скромно произнес:
– Я потрясен вашей чуткостью, ваше преосвященство. Надеюсь, что смогу оправдать ваше доверие. Девчонка больше не станет нас беспокоить. Я хорошо ее знаю. Она поймет, что встала на путь зла, и свернет с него ради спасения своей бессмертной души!
– Будьте добры, проследите за этим, – кивнул Кубельес.
Следующим утром Мария появилась в церкви и наблюдала за ним с высокомерием и обвинением во взгляде. Он провел службу, а потом послал за Марией пономаря. Тот привел ее к нему с черного хода и тут же откланялся. Сальваго плотно прикрыл дверь. Мария изо всех сил старалась не подавать виду, как ей страшно.
Он подошел к ней вплотную и, вперив в нее взгляд, спросил:
– Я смотрю, у тебя было много дел, Мария?
– Да, – не отводя взгляда, кивнула она.
– Ты вмешиваешься в дела куда более великие, чем ты, Мария. Ты вообще не понимаешь, что делаешь. Брось эти глупости! Не знаю, что ты задумала, но ты не добьешься своего! У тебя нет ни единого шанса, поняла?
– Не я начала это, святой отец. Я просто хочу положить этому конец. Вы сами говорили, что, если согрешил, надо покаяться. Покайтесь, и я больше никогда не потревожу вас. Больше мне от вас ничего не нужно.
– Очень хорошо. Каюсь. Мне правда очень жаль, что так вышло.
– Вам следует покаяться не передо мной, а перед моим отцом, – ответила Мария, готовая к такому повороту событий. – И перед епископом.
– Кто ты такая, чтобы говорить мне, что делать!
– Покаяние в руках Господа, разве нет?
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, дитя! – помрачнев, повысил голос Сальваго. – Держись от меня подальше, Мария! – злобно добавил он. – Не заставляй меня идти на крайние меры, иначе тебе конец! Ты даже не догадываешься, что я могу тебе устроить!
– Вы и так уже устроили мне больше, чем я могла себе вообразить!
– Значит, у тебя бедное воображение!
Мария снова пошла во дворец епископа, но ее не пустили за ворота.
На следующее утро она дождалась, когда прелат выедет из дому в еженедельную поездку в Мдину, и запрыгнула в повозку сзади.
– Боже правый, дитя! – ахнул Кубельес, от испуга схватившись за сердце. – А нельзя ли заявлять о своем появлении как-то поспокойнее?
– Ваш ризничий не впустил меня, и у меня не оставалось выбора. Я знаю, что вы собираетесь сделать, – произнесла Мария таким спокойным, сдержанным голосом, что Кубельес заволновался по-настоящему – с обезумевшей бабой было бы легче разобраться.
– Я допросил отца Сальваго. Он заверил меня, что твои обвинения беспочвенны. Свидетелей произошедшего, кроме твоего отца, нет.
– Он не видел всего.
– Дон Сальваго говорит, что твой отец подтвердит его слова.
– Он вынудит моего отца сделать это.
– Значит, весь мир сговорился против тебя, дитя? Думаю, тебе следует молиться и просить прощения за лжесвидетельство.
– Молиться и просить прощения должен он, а не я, ваше преосвященство.
– Я знаком с Джулио Сальваго много лет. Он хороший слуга Церкви.
– И еще лучший лжец!
– Возница! – крикнул епископ, и возница тут же натянул вожжи и спрыгнул с козел. – А теперь, – твердо сказал Кубельес, – мое терпение иссякло. Оставь меня!
– Вы должны что-то сделать, – произнесла Мария, не двигаясь с места.
– Без сомнения, – кивнул Кубельес, – конечно, я стану молиться за тебя.
Епископ кивнул вознице, тот грубо схватил Марию за руку и вышвырнул на мостовую. Потеряв равновесие, она упала. Возница снова сел на козлы и принялся погонять мулов.
Поднявшись из пыли, Мария смотрела им вслед. Церковь дала ей свой ответ.
Якобус ничего не понимал. Казалось, что Мария в мгновение ока утратила весь свой огонь, свою искру. Она сидела в пещере совершенно одна и смотрела на пламя. Остальные обитатели пещеры сторонились ее. Иногда по ночам ему казалось, что он слышит ее плач. Интерес к козам она совершенно утратила. Он сшил ей одеяло из кроличьих шкурок. Мария приняла подарок с благодарностью, но без тени былой нежности.
