Ее голос искрился, как и ее глаза. Больше мы не успели ничего сказать друг другу, так как вскоре раздался ненавистный хлопок – сигнал, что ей пора уходить из сада, и она поспешила прочь.
Еще целых девять недель все, что мы знали друг о друге, было: Аша и Алиса, паж и служанка.
Понемногу я стал замечать, что время стало тянуться совсем иначе: минуты казались длиннее, а неделя вообще превратилась в вечность. Бесчисленное количество вечностей между нашими встречами. Помню, как-то раз я приложил к уху песочные часы и слушал едва различимое шуршание песка, символизировавшее течение времени. Теперь же я уверен, что услышал бы падение каждой песчинки!
Поскольку увидеть я ее не мог, оставалось лишь предаваться грезам. Каждое утро я просыпался с мыслями о ней, я начинал думать о ней еще до омовения перед
Наверняка она принцесса, дочь Сулеймана, а кем еще может быть такая красавица? Я приходил в отчаяние от мысли о том, что такая чудесная женщина недосягаема для такого, как я. Но потом вспоминал, что в славном царстве Османов я могу жениться даже на дочери самого султана, если докажу, что достоин ее руки. От таких мыслей я чувствовал себя глупцом, но других у меня просто не было. Стоило мне закрыть глаза, и я видел ее взгляд, ее лицо, ее улыбку. Стоило мне положить руку на грудь, как я чувствовал биение ее сердца. Стоило мне услышать пение жаворонков во втором дворе, и я тут же различал в их трелях ее смех. Желудок мой был беспокоен; есть я мог с трудом. А о том, какие мысли посещали меня по ночам, когда я лежал в своей постели один, не стану даже тебе рассказывать.
И все это после одной встречи, на которой мы обменялись лишь парой фраз. Знаю, ты думаешь, что я сошел с ума.
Наконец на прошлой неделе мы снова увиделись! На этот раз она храбро подошла к самой решетке. Думаю, она подговорила своих подруг помочь ей, потому что они загораживали ее от надсмотрщицы. Я взялся рукой за решетку, и, к моему удивлению, она накрыла мою ладонь своей.
Наши пальцы соприкоснулись!
У меня нет слов, чтобы описать это касание, его красоту, его огонь! Даже сейчас я могу вспомнить это ощущение в малейших подробностях. Ее кожа была нежнее самого тонкого шелка, из которого нам шьют одежду.
– Заходи сюда, за решетку, на следующей неделе, – смело произнес я, сам не веря тому, что говорю. – Я открою тебе.
– Что?! – ахнула она, пораженная этой мыслью не меньше, чем я сам.
– Ты вернешься через половину поворота песочных часов, до хлопка в ладоши!
– Я не могу!
– Тогда через половину от половины!
– Я не приду!
– Ты такая красивая!
– А ты такой глупый! Они убьют тебя, если застанут здесь!
– Увидимся через неделю, – повторил я, и мне было все равно, права она или нет.
Я слышал, что в ее отказе не было стали, а скорее податливая глина. Я знал, что она придет.
А теперь, Мария, мне пора откладывать перо и бумагу, так как приближается время утреннего намаза. Сегодня вечером,
Да благословит тебя Аллах! То есть Господь Бог, разумеется.
– Половину оборота песочных часов, – тихо произнесла она, проскальзывая за решетку.
Когда она прошла мимо, он почувствовал щекой дуновение воздуха и ощутил ее аромат. Руки, державшие решетку, дрожали от несказанной удачи. Она рискует жизнью, чтобы увидеться со мной!
– Мне казалось, ты говорила «полный оборот».
– Я ничего не говорила, – улыбнулась она, и эта улыбка растопила его сердце. – Это ты сказал «половину».
– Что ж, тогда договоримся так: полтора оборота – то, что надо. Верну тебя сюда через полтора оборота часов! – заявил он, и Алиса захихикала.
Аша аккуратно поставил решетку на место, внезапно чувствуя себя ужасно неуклюжим и неловким. Они сели на корточки, прислушиваясь и оглядываясь. От ее близости его обжигало, словно жарким пламенем. В саду было пусто – только пение птиц и звуки голосов с другого конца.
– Нам всегда дают одинаковое количество времени, – прошептала она. – Не больше! Подруги согласились помочь мне! Сегодня они затеют игру в мяч, и если ничего не случится, то меня не хватятся.
Он с трудом понимал, что она говорила, настолько его завораживал сам звук ее голоса и отчаянный стук его собственного сердца.
