Впервые за многие годы он остался в одиночестве. Внезапно он оказался на свободе.
Нико вдруг осознал, что перед ним открывается множество возможностей.
В порту на погрузке стоял французский галеас. Можно залезть на него по якорной цепи и спрятаться в кормовой части. Или можно украсть небольшую лодку – турецкая плоскодонка или каноэ вполне подойдет, ведь он планировал побег тысячи раз. Еще можно попробовать раздобыть лошадь. Да, вот что надо сделать – украсть лошадь и отправиться в путешествие по суше, через темные просторы Европы, простиравшиеся по правую руку от него. Хватятся его не раньше чем через двенадцать часов, а когда выяснится, что он пропал, никому и в голову не придет подозревать его в побеге. Они решат, что он погиб при пожаре вместе с Искандером. За ним не отправят погоню. Он мог бы сойти за паломника любви и благодаря своему уму добраться через Румелию в Адриатику. Оттуда – в Неаполь и на Сицилию.
А оттуда – домой.
Это все случилось так внезапно и неожиданно. Но думать о побеге Нико почему-то было неприятно.
Он беззвучно застонал.
Нико заметил, что у него дрожат руки, и дело не в пережитом им за последние часы.
Он не понимал, кто он. Только знал, что почему-то ему уже не так хочется сбежать, а может быть, никогда так сильно и не хотелось.
Все его думы захватила Алиса. Ведь она все еще там, во дворце. Фарук мертв, и, возможно, все изменится! Возможно, ее не отправят в Алжир! Госпожа Алисы останется во дворце и будет отдана другому. Через пять лет, всего лишь через каких-то пять лет он сможет жениться на ней.
Да, так и следует поступить. Другие причины не нужны. Он должен остаться ради нее.
Через десять минут Нико подошел к берегу и надменно приказал лодочнику отвезти его к павильону у морских ворот Топкапы.
Весь следующий день Нико провел у себя, притворяясь, что занимается, и отчаянно ожидая новостей. Он хотел было уговорить Насрида пронести в сераль лишнюю драхму опиума для Касиба, чтобы снова проскользнуть в подземелье и отправиться на поиски Алисы, но быстро понял, что толку от этого не будет. Даже если она все еще в гареме, то не сможет прийти на место встречи еще как минимум неделю. Потом ему пришло в голову спуститься к Золотому Рогу, найти корабли Фарука и разузнать, там ли его возлюбленная. Но пытаться покинуть пределы дворца сейчас было бы слишком опасно. За ним могли прийти в любой момент. От беспокойства у Нико сводило живот, а на лбу выступала испарина. Он был уверен, что вскоре его просоленная голова будет красоваться на пике над воротами для устрашения окружающих.
Евнухи пришли за ним после вечернего намаза и увели в покои хранителя врат. Кызляр-ага величественно восседал на низком табурете. Нико с облегчением вздохнул, не увидев в комнате немых, но в присутствии главы белых евнухов он, как всегда, испытывал тревогу – ледяной тон голоса, бледное лицо, безволосое и восковое, белая феска, темные круги под крошечными, глубоко посаженными глазами. Нико радовался, что правила предписывали ему не поднимать глаз на Кызляр-агу и стоять, скрестив руки на груди и глядя в пол. К тому же эта поза помогала скрыть порезы и ожоги на руках, а также ложь во взгляде. Смиренно склонив голову, Нико произнес:
– Мой господин?
– Ты ходил вчера вечером в Галату с Искандером?
– Да, мой господин. Я так понял, что таков был ваш приказ.
– Так оно и было. Ты встречался с торговцем из Алжира Эль-Хаджи Фаруком?
– Да, мой господин, да будет благословенно его имя!
– Что ему от тебя было нужно?
– Две вещи, господин, – отвечал Нико, покраснев от необходимости врать и от того, с какой легкостью ему далась эта ложь. – Во-первых, он хотел меня для… удовольствия.
– А во-вторых? – нетерпеливо перебил его глава белых евнухов, которого не волновали плотские утехи.
– Он знал моего отца в Венеции. Как записано в моей истории, отец погиб во время кораблекрушения, а меня спас великий Тургут. Эль-Хаджи Фарук узнал меня, когда я прислуживал на пиру, и решил кое-что передать мне.
– И что же?
