– Мальчишка! – сорокачетырёхлетний Гарольд встал с золочённого стульчика, и с гневом подошёл к шестнадцатилетнему новому королю Норвегии. – Неужели ты думаешь, что мы страшимся какой-то жалкой кучки вшивых и больных викингов? Да мы, не успеет солнце дойти до полудня, сотрём вас с лица земли! Неужели ты думаешь, что мне нужна добыча, награбленная вами? Это вам, викигнам, вечно нужно золото, серебро, добыча, это за ней вы пришли на мою землю, чтобы грабить, жечь, убивать, а теперь валяетесь вон там! Славная пища для воронья и лесного зверя!
Говоря так, крича на Олафа, гордо стоящего перед ним не отводя взгляда, Гарольд кривил душой. Он не хотел рисковать жизнями своих воинов, корабли викингов, стали бы славным усилением для его флота, а добыча награбленная ими, пошла бы на плату наёмникам, тем же ирландцам, валлийцам и шотландцам, которых Гарольд подумывал нанять после страшных потерь в битвах при Фулфорде и у Стамфордского моста.
– Я всё сказал, Гарольд, король Англии. Решение за тобой, – ответил на этот выпад Олаф, и с вызовом сложил на груди руки.
– Убить, сосунка!
– Распять на берегу, чтобы далеко виден был. Чтобы другие псы из его рода-племени, помнили и чтобы навеки забыли дорогу к нам!
– На корм рыбам его, пусть плывёт в свою Норвегию!
Гневно выкрикивала свита Гарольда за его спиной.
Долго и испытывающее Гарольд глядел в лицо мальчишки, но не видел там ни тени страха, ни капли сомнения. Он готов был умереть, этот новоявленный король Норвегии, а викинги за его спиной, выполнят всё, что он обещал.
– Хорошо. Бери с собой десяток людей, и иди ищи тело своего отца. Он всё-таки был королём, отважным и славным воином, и достоин быть погребённым с честью. А потом, садитесь на корабли, сколько вас там влезет, остальные оставите, и убирайтесь.
– И помни, ты обещал и поклялся, – добавил Гарольд уже тише, в спину Олафа.
Тот обернулся, на миг, гневом сверкнули глаза его, но он склонил голову, подтверждая слова своей клятвы.
С Гаральдом, к берегам Англии, пришло более чем 300 кораблей. Олаф, и остатки норвежского войска, загрузились только на 24, оставив остальные корбли англосаксаксам. Они, подняв паруса, взяли курс на север. На одном из кораблей, в полной воинском облачении, с мечом в руках и с короной на голове, лежало тело бывшего короля Норвегии. Его везли на Оркнейские острова, чтобы его любящая супруга Елизавета Ярославовна, могла оплакать своего мужа. Горестным был этот путь, для волею судьбы и случая, оставшихся в живых викингов.
А на Оркнейских островах, в тот же день, 25 сентября, в тот же час, когда погиб Гаральд, быстро и внезапно, скончалась его любимая двадцатилетняя дочь Мария.
Елизавета выплакала глаза, гладила волосы мужа, целовала его лицо, когда ей доставили его тело. Два гроба стояли рядом – мужа и дочери, что ещё может быть горестнее и печальнее для жены и матери?
Елизавета вспоминала, как она, маленькой, шестилетней девчонкой, впервые увидела этого высокого и красивого, старшего её на десять лет юношу, когда он пришёл наниматься на службу к её отцу. Вспоминала первые встречи, как он первый раз прикоснулся к её руке… Помнила она и те Висы Радости, все все, которые Гаральд посвящал ей, находясь на службе в Византии. Как Гарольд тепло целовал её и поднял на руки, когда у них родилась Мария. Помнила и то, как ей было больно, когда Гаральд взял вторую жену – Тору Торбергсдоттир. Как ей было больно и неприятно, но она смирилась, из-за любви к Гаральду. Вспоминала она год за годом, всю свою жизнь, прожитую рядом с Гаральдом. То как крепла и росла красавица Мария, как она и Гаральд любили её. Помнила она каждую морщинку на лице мужа, каждый его шрам и каждую родинку на теле. Всё помнила она, и сейчас, стоя у гроба, безутешно плакала…
Дальнейшая судьба Елизаветы Ярославовны неизвестна. Как и то, где и как был погребён Гаральд. Известно только, что Олаф Тихий перезимовал на Оркнейских островах, и весной 1067 года вернулся к родным берегам Норвегии. Магнус добровольно разделил с ним королевство, и Олаф стал конунгом Восточной Норвегии, а Магнус – Северной.
Вторая дочь Гаральда и Елизаветы – Ингигерда, в 1070 году была выдана замуж за Олафа Свенсона, сына короля Дании Свена II Эстридсена. В 1087 году Олаф Свенсон стал королём Дании Олафом I. А после его загадочной смерти 18 августа 1095 года (Некоторые историки предполагают, что Олаф сам убил себя или был принесён в жертву для искупления грехов Дании. Так как в годы его правления, неурожай и страшный голод терзали Данию, и он получил прозвище Олаф Голод. Место его захорения не известно. Предполагают, что его тело было разрублено на куски и развезено по разным частям страны), в 1096 году, вышла замуж за принца Швеции – Филиппа, ставшего в 1105 году королём Швеции. От второго брака детей у Ингигерды не было, а от первого, была дочь Ульфхильд, судьба которой тоже не известна.
