Лучшим даром для герцога Вильгельма стал хорошо оснащённый корабль. И графы, бароны, высшие прелаты церкви, наперегонки, стараясь перещеголять один другого, строили за свои средства корабли и преподносили их ему в дар. Так граф Ричард д'Эврё, слишком старый для того чтобы самому отправиться в поход, дал Вильгельму денег и снарядил 80 кораблей. Рожер де Бомон, тоже отказавшийся участвовать в походе из-за своих преклонных годов – 51 год всё-таки, подарил Вильгельму 60 кораблей и отправил в войско своего сына Роберта. Рожер де Мортемер дал 60 кораблей. Готье Жиффар – 30 кораблей и привёл отряд из 100 рыцарей. Брат Вильгельма Роберт де Мортен – 120 кораблей. Виконт Авранша Гуго – 60 кораблей. Даже супруга Вильгельма Матильда, подарила ему отличный корабль, построенный на её родине во Фландрии и названный «Мора». На его носу возвышалась позолоченная фигура отрока, трубящего в рог из слоновой кости, а на мачте был подвешан большой фонарь, защищённый от ветра дорогими венецианскими стёклами. Его-то Вильгельм и сделал флагманом своего флота. (Не странно ли то, что нормандцы на юге, в Италии, забыли искусство строительства кораблей, а на севере о нём прекрасно помнили? Но так говорят хронисты о деяниях норманнов, будем и мы, в дальнейшем, осторожно, прислушиваться к ним).
К концу лета всё было готово. Корабли построены, воины собраны, припасы запасены, и казалось, все помыслы Вильгельма должны были быть сосредоточены на предстоящем вторжении в Англию. Но это было не так.
Вильгельм, только с маленькой группой особо доверенных лиц, покинул лагерь, и углубившись в раскинувшийся на побережье сосновый лес, остановился на одной из дорог, явно кого-то поджидая.
Вскоре раздался стук копыт, и на дороге показались пять рыцарей, ехавших на в край замученных, усталых конях. Один из них, Рожер де Биго, покрытый дорожной пылью, с пятнами крови на кольчуге и плаще, спешился и опустился перед герцогом на одно колено.
– Горестные вести, господин, мы разбиты…
– Дьявол! – выкрикнул Вильгельм. – Он становится всё более опасным! Расскажи, как всё произошло.
Ещё в 1051–1063 годах, выдержав тяжёлую войну с целой коалицией, куда входили король Франции Генрих I, граф Блуа Тибо III, герцог Аквитании Гильом VII, граф Пентьевра Эон I, граф Анжуйский Жоффруа II Мартел, и победив в ней, вернее, смерть в 1060 году короля Франции Генриха I и графа Анжу Жоффруа II, позволила ему победить, Вильгельм присоединил к своим владениям графство Мэн. Особенно памятна, для всех, была Алансонская резня 1051 года, когда нормандцы Вильгельма, захватили и подожгли город, а всем жителям, оказавшим сопротивление, по приказу герцога Нормандии, отрубили руки и ноги.
Сейчас, при малолетнем короле Франции Филиппе I, регентом был тесть Вильгельма, его добрый друг и союзник, граф Фландрии Болдуин V, и отсюда подлянки и нападения не ожидалось. В графстве Анжу шли междоусобицы между племянниками бездетного Жоффруа II Мартела. И Вильгельм задумал, при таких благоприятных обстоятельствах, присоединить к своим владениям герцогство Бретань.
Тамошний герцог, Конан II, всё более усиливался, присоединил к своему домену графство Нант, и вот на днях, разгромил мятежников – Риваллона I, архиепископа Доля Жуэля и сеньора де Комбор, которых он, герцог Нормандии Вильгельм, тайно поддерживал, снабжая деньгами, людьми и оружием.
Рожер Биго подробно рассказывал герцогу Нормандии о разгроме войск мятежников, а Вильгельм задумался о том, что с герцогом Бретани, надо бороться по-другому. (Забегая вперёд, скажем, что в декабре 1066 года, герцог Бретани Конан II, будет отравлен людьми герцога Нормандии, и умрёт 11 декабря этого же года).
Тут ещё жёстко терзала его проблема, а на кого оставить Нормандию, кому доверить блюсти герцогство, кто сможет удержать в узде, остающихся здесь графов, баронов и рыцарей? У кого, поистине железные руки и непререкаемый авторитет? На кого можно положиться? Кто не обманет и не предаст?
Вильгельм склонялся к мысли, что главой регентского совета следует оставить знатного и богатого Рожера де Бомона, и дать ему в помощь, хитрого и ловкого Рожера де Монтгомери, а также верного и преданного Гуго д'Авранша. «И, сейчас же, немедленно, надо добиться от баронов, чтобы они признали моего старшего сына Роберта моим наследником, и чтобы они все, принесли ему клятву покорности и верности».
Вот такие мысли занимали герцога Нормандии, перед предстоящим вторжением в Англию.
Тихая обитель Святого Эврула, с радостью приняла нового послушника, принесшего монастырю щедрый дар. (Когда Бьёрну понадобились деньги для поездки в Нормандию, он попросил их у Маркуса, а когда тот отказал, Бьёрн просто сломал замок дорогого резного ларца, и забрал себе три мешочка, туго набитых золотыми и серебряными монетами, а также жемчужное ожерелье и диадему, усыпанную драгоценными камнями). И один из этих мешочков, а также ожерелье и диадема, перекочевали в руки настоятеля монастыря.
