– Гордыня обуяла тебя! Смирись и кайся в грехах своих, если хочешь обрести прощение Божие и Царствие Небесное! – сказал настоятель монастыря, выслушав долгую и чистосердечную исповедь Бьёрна.
И Бьёрн, усмиряя свою гордыню, брался за всякую тяжёлую работу в монастыре, будь-то чистка и мытьё посуды, очищение отхожих мест и помойных ям, заготовка и рубка дров на зиму, или же, безропотно подставлял свою спину под тяжёлый мешок, наполняя амбары монастыря зерном и другими припасами. А спустя какое-то время, он начал работать в мастерской кожевника, где делали хорошие кожаные доспехи, которые монастырь потом с успехом продавал. Обстановка в мастерской кожевника, эта вонь свежих шкур, их вычинка и выделка, жидкие собачьи экскременты, которые мастера используют для того, чтобы кожа была мягче, плотнее и лучше, и которые крестьяне бочками привозят в монастырь, может вызвать рвоту у неподготовленного человека. Но Бьёрн, с радостью работал тут, и своими сильными руками, мял кожу.
Вечерами он ходил в келью брата Августина, и слушал его речи и проповеди о деяниях Божьих, внимал, когда брат Августин читал «Жития Святых», особенно проникаясь душой, когда старый, аскетически сухой брат Августин, призывал всех, идти в паломничество во Святые Земли.
– Омыть руки в Иордане! Взойти на Голгофу! Помолиться там о спасении души! Искупить все прегрешения свои, дальним паломничеством! Что может быть благочестивее и лучше для истинного христианина?! Пойдём во Святые Места, в славный град Иерусалим, прикоснёмся к святыням, которых касалась рука Сына Божьего!
– А как далеко до Святого Града Иерусалима? – спросил из самого тёмного угла молодой и робкий монашек.
Никто, кроме Бьёрна, поневоле объехавшего весь свет, этого не знал. Им казалось, что стоит перейти через лес и перевалить через холмы, виднеющиеся со стен монастыря, и вот он, Святой и Обетованный Град Иерусалим!
А брат Августин, больше всего смотрел на Бьёрна. Его привлекала сила и опытность этого норманна. В дальнем пути, такой попутчик, весьма и весьма пригодиться.
И сам Бьёрн, всё более и более склонялся к мысли, последовать за братом Августином, в паломничество во Святые Земли, к Славному Граду Иерусалиму, где ему, может быть удасться, искупить все грехи свои, и с миром в душе, умереть.
Но старое вспомнилось, когда в монастыре остановился отряд воинов из Анжу, шедший в войско герцога Нормандии. Запахи походных костров, лошадиного пота, щедро смазанного маслом железа, их грубоватые шуточки, присущие всем воинам, вызвали в душе Бьёрна бурю чувств. А их речи о том, что папа Александр II, объявил поход герцога Вильгельма на Англию Священной Войной, и что каждый, кто присоединиться к нему, искупит все грехи свои, а если погибнет, то умрёт в бою за истинную веру, славным мучеником Христовым, развеяли все его сомнения.
И Бьёрн собрался идти в этот Святой поход, чтобы сражаться во славу Христа, и смертью в бою, искупить все свои грехи.
Его огромная фигура, шествующая босиком, в монашеской рясе, с накинутой на плечи старой, облезлой волчьей шкурой, седые, длиные волосы и борода, повязка, закрывающая глаз, огромный молот – простой кусок большого камня, прикрученный сыромятными ремешками к палке, который он нёс в руке, привлекали к себе взоры и внимание.
Уже несколько месяцев армия герцога Вильгельма маялась от безделия, на землях, любезно предоставленных графом де Понтье Ги I. И все эти месяцы вынужденного безделия, герцог Вильгельм исправно платил своим воинам жалованье и снабжал съестными припасами. Они ждали попутного ветра, которого всё не было.
К Бьёрну, присевшему отдохуть у большого камня, радостно улыбаясь, подошли Одо и Таннер.
– Тебя невозможно не заметить! Весь лагерь, буквально полон разговорами, о высоком и седом монахе! Пришли и мы, полюбоваться на тебя!
Бьёрн улыбаясь в ответ, сказал:
– Надеюсь, мне найдётся место на каком-нибудь корабле.
– Конечно! Герцог с радостью принимает всех воинов, особенно возьмёт, такого опытного и умелого как ты! Рад, тебя видеть, Бьёрн! Рад, что ты вернулся!
Бьёрн, продолжая улыбаться, с теплотой в душе, ответил на искреннее пожатие руки своего двоюродного брата.
– Я тоже рад вас видеть, живыми и здоровыми!
– А-а-а, что нам станется! Смотри, смотри, вон, вон, видишь, того высокого рыцаря?! Это племянник Роберта Гвискара, сын Готфрида Отвиля, Рауль де Катандзаро! Почти две сотни рыцарей привёл он с собой из Италии! А вон, шатёр Брайана Бретонского и его братьев Алана Чёрного и Алана Рыжего, сыновей графа Пентьевра Эда I. А вон, видишь вот того? Это граф Булонский Евстахий II!
– А вон, граф де Труа и Мо Эд III де Блуа, муж сестры герцога Вильгельма Аделаиды. А рядом с ним бретонский граф Корнуая Хоэль II- поддержал Одо и Таннер.
– Видишь, весь цвет рыцарства собрался здесь!
А Бьёрну почему-то вспомнились слова брата Августина.
