– А чего я пойду воевать? Мне что, делать более нечего? Зачем мне подставлять свою голову и рисковать жизнью? У меня дом, семья, э-вон, жена с детишками, какая-никакая, а есть торговлишка. Доход приносит, и то ладно. Сосед вон, конюшни чистит на ипподроме, завсегда на виду у знати, которая приходит полюбоваться на лошадок. Отсюда и прибыль неплохую имеет. А братец мой, страшно подумать, писцом-секретарём у самого Михаила Пселла! И с чего это ради мы пойдём на войну? Это уж без нас. Что мы там забыли и не видели? Пусть другие воюют! А я, исправно внёс особый налог на наёмников, вот они пусть и идут, обороняют меня. Или там чернь, и всякая голь, у которой нет ни черта, идёт воевать.
И наёмники отовсюду стекались под знамёна Византийской империи, но только служили и воевали они, не ради её чести и славы, а только за щедрую плату.
Рожер Криспин, Руссель де Бейль, а с ними и почти две сотни нормандцев, были тепло и радушно встречены в Константинополе. Правда они не попали на приём (как им обещали в Италии) к тяжело больному, находящемуся при смерти императору Константину X Дуке, но были прям таки со всех сторон, обласканы его ближайшими сановниками. На жильё им определили хороший дом, с большим садом и фонтанами, а к услугам их, было предоставлено всё, чего бы они не пожелали – изысканная еда, вино, пиво и столетние меды, искусные в любви женщины, богатые одежды, добротные доспехи и хорошее оружие. Плата не заставила себя ждать, и золото и серебро рекой потекло к ним.
Радостные нормандцы, гордясь своей удачей, жили в достатке, устраивали пиры, бродили по Константинополю, восхищаясь его красотами, задирались с городской стражей, или устраивали стычки с другими отрядами наёмников.
Но за всё надо платить, в данном случае жизнью и кровью, и дав нормандцам немного насладиться жизнью, их позвали послужить империи на её дальних рубежах.
– Я дам тебе три сотни лёгкой конницы, отряд лучников-русинов, половецких конных лучников, и отряды скутатов (тяжёлая пехота). Ты должен пройти в верховья Ефрата, и разведать, нет ли там сельджуков.
Рожер Криспин оттёр с усталого лица пот и грязь, и посмотрел на своих изнурённых воинов, изнывающих от жары. Три дня, не слезая с сёдел, под палящими лучами солнца, терпя жару и жажду, они добирались сюда из Сирии, в лагерь императора, надеясь на заслуженный отдых, а тут, снова в поход.
Сам Роман Диоген, сидел в тени разбитого навеса, обнажённый по пояс, а сведующий в таких делах раб, массировал его плечи, разминая мышцы императора. Другой слуга, в небольшой ванночке, готовил благовония для умащивания его тела.
Воин по натуре и в душе, волею судьбы и случая ставший императором, Роман Диоген был далёк от чопорного, веками установленного церемониала, которым окружали себя императоры до него, и частенько принимал своих подданных, вот так вот, запросто.
Криспин посмотрел в сытое, довольное лицо императора, стараясь поймать его взгляд, но увидел только закрытые от удовольствия глаза и блуждающую по губам улыбку.
А в это время, испытанный и верный товарищ Криспина, его старый боевой конь, уставший и изнурённый не менее своего хозяина, помотал низко опущенной головой, хвостом отгоняя жалящих слепней, тихо заржал, и пал, сначала на передние ноги, а потом повалился на бок. Он хотел подняться, подымал голову, жалобно ржал, зовя хозяина и друга, но не в силах это сделать, снова и снова валился на землю.
Отвернувшись, Криспин плакал, глядя на мучительную агонию своего коня.
Шум, поднявшийся среди нормандцев, извлёк императора из сладкой истомы.
– Что там?
– Мой конь пал…
– А-а-а, я дам тебе другого, и ты должен немедля отправиться к верховьям Ефрата. Если повстречаешь сельджуков, шли мне гонца, и атакуй, слышишь, атакуй, этих паршивых псов!
Извратила, пока недолгая императорская власть Романа Диогена. Раннее он, как воин воину, посочувствовал бы собрату, потерявшему боевого коня, а сейчас, сразу же и позабыл об этом, вновь погрузившись в удовольствие от массажа.
Криспин нахмурился, и вышел из-под навеса к своим нормандцам.
– На конь, воины! Едем к чёрту на рога, бить сельджуков! Поторапливайся! Давай живей! Эй, ты, чего разлёгся?! Быстрее сади свой тощий зад в седло! За мной, пошли!
Когда они достаточно далеко отъехали от лагеря императора, к Криспину приблизился Руссель де Бейль.
– И что, так и будем мы, до скончания века, по горам мотаться?
Криспин помрачнел ещё больше.
– А что ты предлагаешь?
За де Бейлья ответил Роберт Изиньи, ехавший следом.
– Император задолжал нам! Вот уже скоро год, как мы не получали жалованье!
– Поизносились все, исхудали! – закричал молодой Синибальд.
Его старший брат Гуго из Ории, кричал тоже:
– Лошади овса не видели, да и мы, забыли, когда ели и пили досыта!
– А император обещал нам, снабжать припасами и не задерживать выплату серебра! – гарцуя на коне, распялив рот, гневно кричал одноглазый Бертран Жиру.
Криспин покасился на предводителя половецкой конницы, спокойно, словно не слыша криков, закрыв глаза, покачивающегося в седле.
