Прикрывшись щитами, огродившись копьями, катепану и его воинам удалось пройти сквозь беснующуюся толпу, укрывшись в одной из городских башен.
Аргириццо, стоя в стороне, до конца досмотрел, всё это, и улыбнулся. Недавно он получил новый приказ от Ансальдо ди Патти – чтобы совсем покорить жителей Бари, и склонить их на свою сторону, Роберт Отвиль повелел, бесплатно выдавать, вместе с мукой и по щепотке дорогой соли. Аргириццо, давно, ещё в самом начале осады, столковавшись с купцами-евреями, скупил львиную долю продовольственных запасов Бари. И сейчас, щедро раздавал хлеб и соль на площадях и улицах города, не помногу, а так, чтобы жители, не протянули ноги от голода.
Ищейки Патераноса, рыскали по городу, стараясь поймать его, но Аргириццо, уже купивший с потрохами, за солидный куш, нескольких людей из окружения катепана, заранее был извещён о готовящихся облавах, и каждый раз, благополучно ускользал из расставленных сетей.
Раздав продукты паре сотен дюдей, Аргириццо говорил, что завтра привезёт больше, что хлеб получат другие, но в постоянной толкотне, давке, криках и драках, пропитание себе добывали наиболее сильные и дерзкие. Те же, кто был слаб, умирали от голода. И каждый раз, Аргириццо, не забывал напомнить жителям Бари, что во всех их бедах повинен катепан и император, бросивший их на произвол судьбы, и что им, надо молиться на доброту герцога Апулии, заботящегося о бедных и заблудших жителях Бари.
В марте 1071 года, безумной радостью зажглись глаза барийцев, когда они увидели в море паруса кораблей. И какое-же было их разочарование и отчаяние, когда они поняли, что это корабли нормандцев. Флот Рожера Отвиля подошёл к Бари.
– Надо ждать их здесь!
– Византийцы уже прорвали раз твою оборону, и пройдут снова! У них есть дромоны, плюющиеся огнём! Надо встретить их в море, подальше от Бари, и разгромить там! Я, готов!
Роберт боялся в этом признаться самому себе, но он не хотел рисковать жизнью брата, единого с ним по духу и мышлению, и посылать его в бой. «Он такой же как я. Другие мои братья, не такие. Рожер, он…». Тоской заволокло глаза Роберта, и сжалось сердце.
– С Богом, брат мой! Да прибудет с тобой крестная сила! Я буду молиться за тебя!
– Мы все будем молиться, о ниспослании вам победы! – уловив момент, громко сказал Маркус Бриан, и поймал одобрение во взоре Роберта.
И нормандцы, и жители Бари, вышли на берег моря и на городские стены, наблюдая, кто с тревогой, кто с надеждой, как два флота – нормандский и византийский, сближаются, готовясь к битве.
Византийский флот вёл злейший враг Роберта – Жоселин из Мольфетты, пригревшийся в империи и даже получивший титул герцога Коринфа. Его два десятка кораблей, тяжело груженных припасами, с тысячным отрядом воинов на бортах, впереди, огромные и грозные дромоны, мерно взбивая морские волны вёслами, приближались к Бари, неся жителям избавление от бед и несчастий.
Нормандцам, измученным долгой осадой, во что бы то нестало требовалось не допустить врага в город, и от желающих отправиться в это рискованное дело, испытать свою судьбу и удачу на море, не было отбоя. И Рожер отбирал только испытанных, проверенных в боях, славных воинов, ветеранов множества битв.
Византийцы, издалека начали обстреливать нормандские корабли из метательных орудий, стоявших в башнях на дромонах. Камни, вызывая фонтаны воды, начали падать в море. Небо заполнили сотни летящих стрел.
– Не подходите ближе! Берегись греческого огня! – кричал Рожер, стоя на носу своего корабля, прикрывшись от обстрела щитом. – Окружай их! Обходи!
Роберт, кусая губы, волнуясь за Рожера, мрачной тучей ходил по берегу, глядя на идущую дадеко в море битву. Даже сюда долетали её звуки – лязг железа и крики.
– Ох, ты! – выдохнули все, когда один из нормандских кораблей, попал под удар греческого огня, и враз вспыхнул, от носа до кормы. Второй, на котором 150 тяжеловооружённых воинов собрались у одного борта, перевернулся, и море, поглотило всех. Третий, с пробоиной в борту тонул, и наиболее зоркие, плача от горя, видели руки и головы, барахтающихся в воде и тонущих своих братьев и побратимов. Роберт упал на колени, и обратив взор к небесам, начал горячо молиться, о сохранении жизни его брату. Некстати вспомнилось, что море уже забрало у него одного брата, Можера, и… «Неужели снова? Господи, не допусти! Спаси и сохрани жизнь раба твоего Рожера, на зыбких водах! Николай Угодник, защитник и покровитель моряков, к тебе взываю!».
Рожер был живой, целый и невридимый. Собрав группу кораблей, он повёл их на флагманский дромон Жоселина из Мольфетты, который легко было различить по двум фонарям на мачтах.
Гребцы налегли на вёсла, и под обстрелом, под огнём, им удалось подобраться к бортам корабля Жоселина.
Безумная, отчаянная, дикая и страшная рубка на тесной палубе, и вот, Жоселин из Мольфетты повержен. Встав на одно колено и склонив голову, он протянул Рожеру Отвилю свой меч, сдаваясь.
– Смотрите! Смотрите!
