Пройдя небольшое расстояние к краю скалы, Райф посмотрел вниз на город, заставляя себя увидеть его. Костер заливал светом главный уступ, и Увечные собрались в большом количестве, вероятно, жаря мясо, которое Адди и Мертворожденный им принесли. Других ярко горящих огней не было. Свет от дюжин тростниковых и ивовых костров слабо мерцал, одиночные прутья или листья травы быстро прогорали. Траггис Крот когда-то назвал это место гнездом термитов, и для Райфа это выглядело так, словно темные силуэты мужчин и женщин под ним стремительно исчезли. Его не заботили эти люди, так почему же он говорил Мертворожденному и Адди Гану, что станет их вождем?
При свете дня многое говорится легко, и звучит это осмысленно. Ночь была другой, полной темных пространств, где сомнения могли возрасти. Слова могли изменить свое значение, повернуться своей оборотной стороной. Траггис Крот обнаружил изъяны в плане Райфа, и швырнул их обратно, как дротики. Райф не собирался проводить остаток своих дней на краю этой пропасти, сражаясь со всем, что выйдет наружу.
Словно прочитав его мысли, Траггис Крот сказал:
- Этот провал в земле -- мой. Я управлял им в течение семнадцати лет, и я обнаружил, что он не становится со временем лучше. - Атаман каким-то образом был теперь рядом с Райфом на краю, его красиво очерченный рот лил холодные слова прямо в ухо:
- Люди скулят меж собой, бросая упреки. Что Крот делает для нас? Почему мы не получили еды больше? Почему Крот ничего не делает и не меняет положение вещей? Они забывают, где они находятся. Они становятся ленивыми -- жгут траву вместо дерева и режут своих пони на мясо. Ты говоришь им идти на охоту или в рейд, а они смотрят на тебя, будто ты проклинаешь их на чужом языке. Таков Ров. Люди здесь не трудятся для благополучия своих собратьев. Править здесь -- это быть королем ямы. Стоит только попасть в нее -- и сам уже не выберешься наружу. Готов ли ты к этому, Двенадцать Зверей, готов ли кормить этих неблагодарных негодяев, разбираться с поножовщиной, избавляться от их мертвецов? И все это время нужно стоять здесь и смотреть одним глазом на Ров и нелюдь, что идет оттуда, а вторым глазом, на затылке, отмечать людей, которые собираются перерезать тебе горло?
Рука атамана в перчатке сомкнулась, как тиски, на руке Райфа:
- Я не позволю тебе перерезать мне горло.
Райф сглотнул. Он почувствовал запах атамана, запах пота и минералов, и еще чего-то, очень похожего на сладкое. Человеческие пальцы, как гвозди, вонзились в его плоть. Внизу город и Ров, казалось, опрокидывались на них. Райф остро осознал покатость скалы. Если положить мяч рядом с очагом, он бы выкатился.
- Скажи мне, что ты не будешь перерезать мое горло, - потребовал атаман. Напряжение его хватки заставило их обоих затрястись.
Рука Райфа начинала неметь. Что-то в запахе главаря разбойников было смутно знакомым и тревожащим, но его разум не мог постичь, что это было. По какой-то причине он все время думал о доске Дрея для ныряния. Движение вперед было тем же самым, что и движение вниз.
- Я не буду перерезать твое горло, - выкрикнул он.
Мгновенно та же сила, которая держала его, дернула его назад, и он упал спиной на скалу, приземлившись на задницу. Он посидел мгновение, опершись ладонями об землю, и тяжело дыша. По руке поднималось иголочками покалывание по направлению к ране, оставленной Шатан Маэром, и внезапно Райф понял, чем от атамана пахло.
Он пожалел, что не узнал запах раньше, потому что это могло помешать ему сделать шаг вперед.
И вниз.
Я не буду перерезать твое горло. Эти слова были ложью; он говорил их, зная, что ими придется пренебречь. О, он был бы уверен, что не станет использовать нож и доставать горло атамана, но во всех других отношениях это заявление было ложным. Райф должен был, и по-прежнему мог убить его.
Нарушить клятву, убить сокланника, лгать человеку в лицо -- список его прегрешений только удлинялся.
Подняв подбородок, Райф пристально посмотрел на звезды. Может быть, в сотнях лиг к юго-западу отсюда, в Черном Граде, Дрей и Эффи делали то же самое. Ему нравилось думать, что они в безопасности. Это давало ему что-то, не то чтобы силу, скорее, твердую почву под ногами для передышки ... когда он падал.
Райф оглянулся через плечо в сторону атамана, который подошел отдохнуть у костра. Рука в перчатке, угловато высунувшаяся из-под плаща и схватившая край защитной стены, сказала ему все. Райф удивился, как он не видел этого раньше. Он, как никто другой, должен был это знать.
- Итак, ты не будешь перерезать мое горло, - с ноткой мягкой горечи в голосе повторил Траггис Крот. - Я буду очень благодарен за это.
Поднявшись на ноги, Райф заметил:
- Братьям Рва следовало бы научиться ставить силки. К востоку отсюда есть небольшая добыча. Кролики, земляные белки, еноты. Мясо тощее, но человек может съесть и похуже.
Незнакомый свет блеснул в черных глазах Траггиса Крота.
- Займись этим, - сказал он.
Это его цена, подумал Райф, не зная, прав ли он был, вытаскивая это на свет. Гордость Траггиса Крота была велика.
