Разумеется, теперь, когда она рассмотрела себя, она поняла точку зрения Анвин. Сегодня вечером все в клане соберутся посмотреть на Призыв Богов в новый священный градский камень. Это была такая церемония, что можно было прожить целую жизнь, и ни разу ее не увидеть. Люди будут взволнованы и напряжены ожиданием. Церемония должна пройти хорошо; от нее зависело будущее Черного Града. Многие кланники и кланницы будут участвовать в Призыве Богов, но только один человек будет нести Огонь Менгира, и вплоть до этого часа этот человек ходил по круглому дому бледный и неприбранный, как девушка из подвала. Даже если она не почитала камень, она должна была уважить своих добрых кланников: вот в чем состояла ловушка этой ночи. Анвин поняла это и дала Рейне мягкий толчок в правильном направлении.
Рейна Черный Град, жена двух вождей, должна приветствовать новый градский камень с почтением, надлежащим образом ухоженная и одетая. У каждого в клане были на войне сыновья, отцы или братья. Она должна почтить их. Это было так просто. Она должна думать о Черном Граде, не о Станниге Биде и Скарпе, должна представить пожелания своего первого мужа Дагро, а не второго мужа Мейса.
Распустив волосы по плечам, чтобы они побыстрее высохли, Рейна подошла к сундуку из кедра, который она приказала снести вниз из ее прежних покоев. В нем лежали плащи, платья, шали, нижние рубашки, сапоги, чулки, юбки, туфли на каблуках и другие предметы одежды. Когда она откинула крышку, поднялась пыль. Слои одежды были пересыпаны высушенным пшеничным зерном, хотя она не могла вспомнить, для чего. Зерно сыпалось золотым снегопадом, когда она вытаскивала одно платье за другим. Прошло уже много времени с тех пор, когда она заботилась о том, как она выглядит. Прежняя Рейна -- та, что существовала до смерти Дагро и насилия в Старом лесу -- была молодой и беззаботной, и не осознавала своего собственного счастья. Рейна чувствовала к ней нежность, прощая ей девичьи вкусы в одежде. Синий, как барвинок, шелк! Такие наряды, вероятно, стоили Дагро целого коня на Дхунской Ярмарке.
Она никогда больше не будет той женщиной, которая надевала это платье на Весенний праздник Жаворонков, и делала вид, что не замечает восхищенных взглядов кланников, когда она кружилась на танцевальной площадке. Тот восторг прошел навсегда. Хорошая внешность и приемы привлечения, с одновременным проявлением презрения к мужскому вниманию казались детской игрой. Голубой шелк не пойдет. Она копалась дальше, засовывая руку глубоко в семена. Наконец она нашла его, на самом дне, в компании с засушенными пауками, платье, спряденное из тонкого мохера красновато-коричневого цвета, со вставкой из серебристой ткани, которая выглядывала через разрез юбки.
"Я знаю, оно не в твоем вкусе, Рей. Но, может быть, в один прекрасный день ты дорастешь до него". Рейна слышала голос Дагро так ясно, будто он говорил ей на ухо. Он ездил на переговоры с Тревишем Катлером в Иль-Глэйв, и провел ночь в Главной Озерной Башне. На пиру, в котором он участвовал, он заметил прекрасную даму из города, одетую точно в такое же платье, как это. "Она танцевала, и оно вспыхивало серебром, когда она двигалась, и я подумал про себя, что у Рейны должно быть такое же. Это было в первый раз, чтобы я смотрел на платье, а думал о Черном Граде". Рейна сглотнула. Он был мужчиной, поэтому он описал покрой не точно. Его изготовили местные швеи, используя ткани из города высшего качества, которые он ей привез. Рейне оно никогда не нравилось, и надевала она его только однажды, когда самый старый клановый вождь Спини Орль, приезжал с визитом. Оно казалось старинным и консервативным, хотя весьма хорошо лежало вокруг лифа.
Семь лет спустя это показалось как раз правильным. Величественное и красивое, тяжелое, как королевский плащ. Она натянула его и повоевала какое-то время со шнуровкой. Ее талия осталась того же размера, но грудь, похоже, стала больше -- разве она когда-либо надевала платья с таким трудом?
Ее волосы почти высохли к тому времени, когда она надела чулки, замшевые сапожки и пояс из серебряной цепи, и начала закреплять волосы сзади. Не надо солидных, удобных кос. Не сегодня. Она распустит волосы по спине густыми свободными прядями, и закрепит их шелковой лентой.
Она чувствовала себя непривычно, когда все это сделала, не совсем собой. Платье сделало ее позвоночник жестким, заставив ходить с поднятым вверх подбородком и развернутыми плечами. Поднимая засов маленькой клетушки под кухней, которую теперь называла своей собственной, она поняла, что ногти ее загрубели и обломались. Так вот для чего была та костяная штучка, поняла она, улыбнувшись себе самой.
