- Я буду защищать Братьев Рва. - Райф попытался, но смог удержаться от намека на клятву в своем голосе, и слова отлетели от отвесного обрыва и понеслись через Ров к землям кланов.
Клятвопреступник, таким было его имя в Черном Граде.
Но атаман этого не знал.
Траггис Крот сразу кивнул, а затем призвал невидимого наблюдателя внизу, приказывая ему опустить подъемный мост.
Они с Райфом стояли в футе один от другого, наблюдая друг за другом, когда люди поднимались вверх по лестнице и опускали веревки.
- Иди, - приказал атаман, как только узкий деревянный подъемный мост разместился на опорном выступе скалы.
За мгновение до того, как Райф повернулся, он увидел одиночный завиток черного дыма, поднимающийся через разрез конского плаща Траггиса Крота.
Меч тени глубоко проник между его ребрами в тело, и теперь его разъедало заживо.
Райф ощутил, как его рану в плече сочувственно дергало, когда он в темноте пересек подъемный мост.
Рейна погрузилась в медную ванну и позволила своим заботам унестись вместе с паром. Так хорошо быть невесомой! Ее грудь плавала на поверхности, горячая и порозовевшая, когда ее рука праздно прошла между ног. Позже ее присутствие потребуется на Освящении нового камня клана, но сейчас она могла просто поплавать.
Джеб Оннакр принес лохань в ее комнату, и Анвин добавила в воду розмарин и драгоценную амбру. Запах получился сладким и острым, как запеченные фрукты. Масло на воде закручивалось и дрожало, когда Рейна вдыхала. Дагро нравилось наблюдать за ней, пока она купалась, и спустя время она научилась получать удовольствие от того, что на нее смотрели. Она смело поднимала из воды ноги и спрашивала, находит ли он ее достаточно чистой.
Уперев пальцы ног в основание лохани, Рейна поднялась, чтобы встать. Сейчас в отношении этого все было очень запутано. Мейс Черный Град отнял у нее удовольствие вспоминать о близости с ее первым мужем. Она могла это вспомнить мельком, но если она всматривалась слишком долго, более новые впечатления накладывались поверх старых. Сын вместо отца. Мертвые листья между ее ног. Выйдя из ванны, Рейна скрутила мокрые волосы в узел и насухо отжала. Она никогда больше не возвращалась в Старый лес. Была б она вождем, она собралась бы и вырубила его напрочь.
Анвин выложила для Рейны всевозможные прелестные вещицы, чтобы прихорошиться. Черепаховые гребни, шелковые ленты, душистые мази, серебряное зеркало, румяна -- как, во имя Ионы, она догадалась это сделать? Вытеревшись насухо куском желтой замши, Рейна, слегка озадаченная, нахмурилась. В этом было какое-то послание, во всех этих девичьих безделушках и красках, и если хорошенько подумать, картина получалась не лестной. Да, Анвин намеревалась поухаживать за ней. Домоправительница клана была в круглом доме одной из тех немногих, кто знал, как чувствовала себя Рейна, принужденная участвовать в событиях сегодняшнего вечера. Однако, горячая ванна сама по себе означала достаточно внимания. Этот арсенал красоты выходил за пределы необходимого, и был чем-то большим.
Поступок Анвин был вызван какими-то своими интересами, потому что она была из тех женщин, что покажи ей горшочек румян, и она использует их, чтобы смазать коровье вымя. Единственное, что находилось в ее ведении, это ее мастерство во всех делах и контроль клановой кухни. Горничные в клане могли воротить нос от бараньего рагу и вареной свинины, но они получали удобное оборудование для выпечки пряников, сушеные и засахаренные абрикосы и сливовое вино. Рейна села на краешек кровати и вытащила первое, что попало под руку. Это была костяная игла с плоским концом, который ощущался как наждачная бумага. Что это? Экспериментируя, Рейна почистила ею между зубами. Милые боги, либо Анвин ошиблась и включила в безделушки приспособление для обработки дерева, или девушки объявили сегодня, что зубная эмаль устарела. Рейна положила ее обратно на место и взамен взяла щетку для волос. Ее волосы из-за отсутствия должного ухода спутались, так что она нанесла немного ароматной мази на зубья расчески. Так-то лучше. И даже приятно пахнет. К тому времени, когда ее волосы медового цвета, длиной до талии, были, наконец, расчесаны, концы начали высыхать.
По-прежнему обнаженная, она потянулась к румянам, понюхала, попробовала их на тыльной стороне ладони, отказалась от них, затем все равно наложила немного на щеки. И затем растерла. Шли решающие секунды, когда она рассматривала себя в зеркале. Нет, она не выглядела как городская шлюха. Ее лицо на самом деле смотрелось лучше с добавкой цвета, словно она вернулась с прогулки верхом или провела час или два на солнце.
