До этого момента Рейна никогда не знала, что обладает таким голосом. Совершенно холодный и жесткий, как гвозди, он служил именно для того, чтобы приказывать. После краткого переглядывания друг с дружкой четыре женщины повернулись и исчезли.
Рейна только мигнула. Ей показалось, что она обнаружила тайную власть.
Я должна надевать это платье почаще, подумала она, выходя наружу.
Горящие факелы, высотой с двух мужчин, уже охватывали большим кругом круглый дом. Пропитанные маслом ветки были обрызганы фосфором, и языки пламени, выстреливающие вверх, были серебряными. Горячие искры разносил ветер, и треск горящих минералов наполнял воздух. Время было сразу после заката, естественный свет отступал, и вопреки всему Рейна почувствовала себя взбудораженной. Запах кипящей свиной крови включил в ее голове древние инстинкты. Она хотела питаться. И спасаться бегством.
Большой мощеный главный двор перед круглым домом был тем местом, где должна будет проходить церемония. Станниг Бид и его помощники были заняты подготовкой. Кусок скарпийского священного камня почти квадратной формы был поднят на помост, который был полностью покрыт серебром. Брог Видди и его помощник Глинн Гудламб последние четыре дня молотками прибивали листы металла на место. Глинн и сейчас был все еще там, лежа в футе от помоста, и белым уксусом наводил глянец на серебро. Сам камень был укрыт богатыми шкурами: соболиными, медвежьими, рысьими и мускусного быка. Шкуры удерживались вместе сложным переплетением серебряной проволоки, которая поблескивала на соединениях, как струйки бегущей воды. Вокруг помоста на расстоянии семи футов был прорыт глубокий ров прямоугольной формы. Рейна могла только представить себе, какого труда это должно было потребовать, потому что плиты из обожженной глины, которыми был вымощен главный двор, были огромными.
Станниг Бид сидел на корточках рядом с траншеей, наливая в нее жидкость из деревянного бочонка. Он был одет в цвета Черного Града, его плащ свиной кожи был выкрашен в черный цвет и освежен воротником из валика серебристой ткани. Рейна слышала, что в честь церемонии он добавил новые узоры в татуировку. Когда он закончил свое занятие и повернулся к горящим факелам, она их увидела -- полосы воспаленной кожи, протянувшейся через оба века. Ей пришлось бороться с побуждением шагнуть назад. Из некоторых проколов все еще сочилась кровь.
Ведун клана заметил отвращение Рейны и повернулся к ней спиной. Рейна почувствовала себя отвергнутой. Она пошла прочь, мимо помоста, дымящих огней и чана с кипящей кровью. Люди теперь собирались, выплескиваясь из главного входа, и скапливались вокруг круглого дома. Рейна шла навстречу толпе. Люди давали ей дорогу, изменяя свой путь так, что она могла не отклоняться от своего собственного. Лица были серьезны и взволнованны. Свет факелов и пары крови наполняли воздух. Детям и беременным женщинам было запрещено присутствовать на церемонии. Прошел слух, что на Освящении нерожденные младенцы выпадут из утроб носящих их женщин. Сама Рейна мало что знала о том, что должно произойти. Два дня назад Станниг Бид вызвал ее к своей каменной мельнице и рассказал ей, что она должна делать. Задача была простой -- только пронести факел Менгира к священному камню -- и она почувствовала большое облегчение.
Ночь для этого была хороша. Туч, омрачающих небо, не было, и звезды рассыпались огромными сверкающими волнами. Слабая движущаяся лента зелени на севере, возможно, была Светом Богов; Станниг Бид был бы от этого счастлив, как ворона. Мучительнее просто не могло быть. Все прекрасно подготовлено; море серебряных пластин, народ в клане надел редко используемые наряды, древний зов свиной крови. Станниг Бид проделал отличную работу. Возможно, он верил, что боги придут.
Возможно, я должна попробовать поверить в это сама.
Пригладив волосы, Рейна направилась к небольшой толпе, которая собралась вокруг Анвин Птахи и Джеба Оннакра. Клановая хозяйка раздавала выпивку: по пол-глотка ее старки пятилетней выдержки, для тех, кто это уважал. Она была одета весьма необычно, в несколько слоев -- платье, корсаж, верхняя туника, пелерина длиной по локоть -- все блестящее и богато вышитое, и ни капельки не подходящее одно к другому. Два павлиньих пера торчали в волосах, как шпильки. Наградив Рейну слабым кивком, она сказала:
- Я надеюсь, ты закрыла мою кухню.
Первым побуждением Рейны было извиниться, но она остановила себя, и возникло неловкое молчание, когда две женщины смотрели друг другу в лицо через перевернутую бочку, содержащую эти "полуглоточки".
- Ты похожа на королеву, - нарушая тишину, застенчиво сказал Рейне Джеб Оннакр.
- Она такая, - согласилась Анвин, ее светлые голубые глаза по-прежнему пристально смотрели на Рейну.
- Поэтому за такие действия мы должны ее простить.
Бедный Джеб. Две его самые любимые женщины в мире холодно разглядывали друг друга, и он не знал, что с этим делать. Он издал что-то вроде хмыканья, открыл рот, чтобы что-то сказать, передумал, а затем потянулся за глоточком, и выпил.
