Люди замолкали, когда она прокладывала путь через кухню. Женщины, вымешивавшие тесто для ночной выпечки, оставили свою работу, и повернулись, чтобы посмотреть на нее. Парнишка, подметавший пол, даже начал мести по своим ногам. Рейна на мгновение задумалась, а затем остановилась рядом с большим рабочим столом в центре, где кухонные работницы крошили овощи страшно выглядящими ножами. Жар от хлебной печи был почти невыносимым.
- Все, - быстро сказала Рейна. - Прекращайте работу и готовьтесь к Освящению. Ожидается, что присутствовать будут все.
Кланницы уставились на нее, моргая, их руки были либо усыпаны мукой от теста, либо забрызганы соком моркови и лука.
- Но печи, - сказала Шила Коббин, одна из голоруких женщин, месивших тесто, - уже растоплены и нагрелись.
- Потушите их, - ответила ей Рейна. - Этой ночью выпечки не будет.
Это было как использование мускульной, тренируемой силы. Чем больше ты занимаешься, тем легче становится это делать. Ей повиновались все, складывая ножи, швабры и ковши, женщины-тестомесы набросили влажные полотенца на колобки теста, мальчишки-истопники длинными металлическими крючьями закрывали вьюшки.
- Борри, - сказала она парнишке, который промёл свои ноги, - когда все уйдут, я хочу, чтобы ты остался и запечатал кухонную дверь.
Он понял, что она имела в виду, и кивнул.
- Я выберусь через черный ход.
- Хорошо. - Будь она проклята, если сегодня вечером хоть какой-нибудь скарпиец обворует эту кухню и улизнет с едой из ее клана. Она слегка запыхалась за то время, что добиралась до прихожей. Часть ее немного беспокоилась из-за вторжения в епархию Анвин, и все же хозяйки клана нигде не было видно, и в конечном итоге Рейна поняла, что ее собственные полномочия должны перекрывать полномочия ее старой подруги. Делай, и будь ты проклят, вот что Дагро говаривал в такие моменты. Эти слова едва скрывали удовольствие делать именно то, что он считает нужным, и Рейна только надеялась, что когда-нибудь она сможет почувствовать то же самое.
- Леди. - Корби Миз возник в шаге от нее, когда она пересекала прихожую. Молотобоец был оставлен для защиты круглого дома, в то время как войско Черного Града отправилось на войну. Его жена Саролин только что родила своего первого ребенка, дочь, и, хотя с ребенком было все в порядке, Саролин еще оставалась в постели. - Вы заставляете нас чувствовать гордость.
Она остановилась взглянуть на него, и увидела, что он надел парадное боевое снаряжение, дополненное цепями для молота, блестящим кожаным передником, и перчатки со щитками брони, скрытые под креплением молота высоко на левом плече. Со смешанными чувствами она улыбнулась ему.
- Сегодняшняя ночь для нас -- для Черного Града.
Он внимательно изучал ее лицо, его ореховые глаза были серьезны. Она понимала, почему он разыскивал ее, чтобы поговорить с ней. Он хотел знать, что она думает об этом вечере. Может ли это на самом деле быть правильным, этот вырубленный в чужом клане камень? В разговоре по дороге она должна не дать им обоим услышать эти запрещенные слова произнесенными вслух.
Он поклонился ей -- молотобойцы, которые обучались у Назнарри Драка, Приносящего Горе, всегда были галантны.
- Воины последуют в этом за тобой.
Она держала себя твердо, пока он не повернулся и не ушел, понимая, что это жесткое парадное платье с его серебряной вставкой и цепью на талии превратило ее в символ клана. И немногое требовалось от символа спасения, чтобы вызвать гордость за то, что он представлял. Только когда он скрылся из виду, она позволила себе перевести дыхание. Она не представляла, сколь многое опиралось в ее заявлении. Корби Миз действовал не в одиночку. Даже сейчас, когда она стояла здесь, дыша быстро и поверхностно, что было просто необходимо для выживания в этом платье, молотобоец уносил весть вверх по лестнице к Большому Очагу и мужчинам, которые ждали его там. Рейна Черный Град поддерживает Освящение.
Не стучи, сердце, предупредила она его строго. Все, что ей нужно, это пройти через этот вечер с достоинством. Она не могла позволить себе думать о Станниге Биде и его безупречной подтасовке, а должна сосредоточиться исключительно на сплочении своего клана.
Когда она стояла и думала, группа скарпиек с выкрашенными в черный цвет волосами и в красных платьях различных оттенков с оскорбительным спокойствием за ней наблюдала. Женщины кололи фундук мощными щипцами, и Рейна готова была поспорить, что щипцы пришли прямиком из кузницы Брога Видди. Не в силах остановиться, она пошла прямо на женщин.
- Покиньте это помещение, - приказала она. - Этой ночью здесь позволено находиться только черноградцам.
Девушка, которая, возможно, показалась бы хорошенькой, если бы не ее крашеные волосы и неприятная презрительная усмешка, парировала:
- Мы слышали не это.
Рейна ощутила, как кровь прилила к лицу. Ей захотелось ударить девушку и отобрать щипцы у ее маленькой исхудалой подруги. К счастью, платье не позволяло это сделать; его ткань не давала нагнуться так низко. Держа голову высоко, она произнесла одно слово:
- Идите.
