Глубоким и сырым, вот каким было это место, и это не нравилось Кропу ни чуточки. Тот, кто сказал, что вещь не ценится до тех пор, пока ты не потерял ее, был достаточно мудр, чтобы быть королем.
Или вором. Кроп пытался не думать о Квилиане Моксли плохо, правда, старался. Дело есть дело, соглашение было заключено, и Квил выполнил свою часть сделки -- вывел Кропа и его хозяина из Крысиного Гнезда в другое место, где они должны были находиться в безопасности, пока Кроп не высовывался со своей глупой великанской натурой -- но Кропу казалось, что само соглашение было невыгодным. Со своим хозяином, снабжавшим Квила сведениями, ведущими к прибыли, он мог надеяться, что вор организует им передвижение вверх. Но не вниз.
Кроп неодобрительно посмотрел на два крошечных, абсолютно квадратных оконца высоко над ним. Находиться глубоко для него значило находиться в шахтах и алмазных копях, где подземные воды, грязь, плесень, рудничный газ, дохлые мыши и страх попасть в ловушку. Деревянную стену он мог снести -- это была бы работа пыльная и слегка опасная, и спина от этого заболела бы -- но когда находишься под землей, стены там каменные, и даже если одну ты разобьешь, с другой стороны свободы не сыщешь. Вместо этого найдешь только новый грунт. Это были такие мысли, что могли привести человека к панике, и Кропу, чтобы переключиться, пришлось хорошенько постараться.
Если быть честным, то Квил предоставил им даже некоторые излишества. У хозяина Кропа теперь был настоящий матрас из конского волоса, и подушки, набитые голубиным пухом. И одеяла, которые вор принес три дня назад, были такими мягкими, что спать под ними было - словно погружаться в ванну с теплой водой. Стулья, свечи, сосновый сундук, оловянные чаши, оловянные ложки, расписанный цветами кувшин для воды, ночные горшки, песочные часы, игральные кости, меховые тапочки, ковер из овчины, деревянные предметы с петлями для непонятных целей - Кроп был слишком застенчив, чтобы расспросить о них - и небольшая печка в форме свиньи - все это было тайно принесено в похожие на пещеры глубины Суда Четырех.
- Ниже тут находится царство крыс, - сказал Квил в первую ночь, когда они задними дворами выбрались в юго-восточную часть города, спасаясь бегством от красных мечей, - и очень немногие личности, с которыми вы столкнетесь, будут иметь больше оснований, чем вы сами, держаться достаточно незаметно.
Толкая ручную тележку, в которой находился Баралис, Квил вел их к центру города, где проводились публичные наказания и правовые тяжбы. Квил приказал Кропу следовать за ним "на расстоянии не ближе тридцати шагов". Таким способом, полагал Кроп, прохожие не будут принимать их за группу. Это было нелегкое путешествие, потому что Кроп боялся выпустит своего хозяина из вида. Каждый раз, когда Квил заворачивал за угол, пятикамерное сердце Кропа бухало внутри грудной клетки, как будто шло обратным ходом. Он доверял Квилу -- приблизительно, почти полностью -- но опасность могла подстерегать за любым поворотом, и уничтожить обоих мужчин. По крайней мере, у него были собаки, чтобы его успокоить.
Горожанка и Большой Мокс большую часть перехода вели себя спокойно, как ягнята, довольствуясь слабиной поводков, шлепающих их по спинам. Только когда Горожанка со своими изрядно коротенькими ножками совершенно неожиданно решила заняться ходьбой и шлепнулась задом в грязь, то Большой Мокс начал плохо себя вести. Кроп не думал, что Большой Мокс не понимал, что был слишком велик, чтобы его взяли на руки и засунули между туникой и нижней рубашкой, как Горожанку. Большой Мокс был свиреп и габаритами соответствовал скорее быку. Он начинал ворчать сразу, как только ему казалось, что он проигрывает. Кроп провел заключительную часть путешествия, постоянно дергая поводок, чтобы не дать ему пометить все коновязи и стойки для тачек, мимо которых они проходили.
Кроп уже знал, как выглядит Суд Четырех снаружи, потому что несколько раз обходил вокруг огромного здания из известняка еще до того, как спас своего хозяина. Чутье подсказало ему без дела там не болтаться. Круг виселиц располагался прямо напротив широких и впечатляющих ступеней, и всякий раз, когда Кроп проходил мимо, тела на различных стадиях разрушения болтались наверху, как рваные флаги. Днем суд переполняли красные мечи и прекрасно одетые мужчины, которые были настолько богаты, что им не нужно было привязывать своих лошадей. Их или приносили сюда в паланкинах, отделанных подушками, или их слуги стояли снаружи и держали поводья лошадей, пока хозяева занимались делами внутри. У многих мужчин на плечи были накинуты толстые цепи, указывающие на их должности. Квил сказал, что эти мужчины были баронами, одевшимися так на заседания. Кроп точно не знал, что за совещание там было, но у него было чувство, что оно было как-то связано с отсечением человеческих голов.
