Сойдя на Обод -- второе название главного уступа -- он начал высматривать серую дверь. Почти уверенный, что она находилась на том торчащем выступе, лежавшем ниже, Райф искал место, откуда можно было бы спрыгнуть вниз. Найдя на Ободе подходящую выемку, он, присев, рассмотрел ее, а затем прыгнул. Приземлившись, он почувствовал боль в своей еще не до конца зажившей лодыжке, и ему пришлось на миг замереть, чтобы ее переждать. Когда он вращал ногой налево-направо, проверяя ее состояние, то почувствовал, что кто-то на него смотрит. Повернув голову, он увидел молодую женщину, которая стояла у входа в пещеру с горстью снега в руках.
Она была одета в платье из войлока цвета зеленого мха, с черным кружевным лифом, доходящим до талии. Ее кожа была глубоко, до сияния, золотой, и ее темные волосы, свободно схваченные на шее янтарной лентой, падали волной до поясницы. Увидев, что Райф смотрит на нее, она повернула ладони и позволила снегу выпасть из ее рук.
Райф отвернулся, перенес вес на подвернувшуюся лодыжку, а затем посмотрел обратно. Она по-прежнему за ним наблюдала. Он не мог ни понять выражения ее лица, ни придумать, что сказать. Это место было на земле последним, где он мог бы надеяться найти красоту.
Понимая, что в поисках серой двери ему придется пройти мимо нее, он стал остро ощущать свои движения. Он проклял свою лодыжку, потому что как только он сделал первый шаг, то понял, что будет хромать. Глянув вперед, он заметил два других входа в пещеры, один, прикрытый бамбуковой циновкой, и второй, ничем не защищенный. Он продолжил идти. Попытка вернуться обратно на Обод, пока женщина за ним наблюдала, казалась поступком, грозящим возможным конфузом. Он не мог решить, куда смотреть, когда подошел к ней ближе, и его взгляд метнулся с ее лица на дорогу вперед и затем, неожиданно, к ее ногам. Она стояла в полукруге слегка лчищенном от снега.
Его смутил тот факт, что она стояла перед открытым входом. Дверь открывалась внутрь, и качалась в тени дверного проема. Он увидел это, только когда миновал женщину и украдкой бросил взгляд назад. Он колебался, столкнувшись с выбором -- остановиться,повернуться и заговорить с ней, или продолжать идти по уступу. Тот факт, что как раз за открытой пещерой уступ заканчивался, помог ему сделать правильный выбор. Он должен вернуться. Она смотрела, как он подходил к ней во второй раз. Манжеты ее зеленого платья, там, где она держала в руках снег, были мокрыми.
- Здесь ли живет Томас Аргола? - спросил он, довольный, что его голос звучит как обычно.
- Да. - Она смотрела на него темными, зелено-карими глазами.
Райф ждал, но она ничего больше не предложила. - Он здесь? Могу я его увидеть?
- Он здесь. Я спрошу, встретится ли он с тобой. - Она пошла не сразу, как это сделали бы другие. Вместо этого она нарочно сделала паузу и ничем ее не заполнила.
Как раз когда Райф подумал, что следует заговорить снова, она повернулась и направилась к двери. Когда он ждал, он поискал глазами и нашел снежный комок, брошенный ею. На нем по-прежнему был заметен отпечаток ее пальцев.
- Райф. - Тонкий и неясный силуэт Томаса Арголы появился в дверном проеме. - Заходи.
Райф прошел за ним в пещеру. Две медные лампы, стоящие в стенных нишах, светили бездымным светом. Почти круглая пещера была небольшой. Ее потолок был удивительно неровным, скала спускалась вниз мелкими складками, а затем давила на высокие своды. Под самым высоким сводом находился естественный дымоход, и Райф мог чувствовать его тягу. Из пещеры вели проходы как минимум в два других помещения, где стена горной породы пробивала себе путь к утесу. Их входы были завешены отрезами выцветшей золотистой и зеленой парчи. Один из них колыхался. Девушка ушла.
- Садись. Оливково-смуглая рука с длинными пальцами протянулась в сторону ковриков и подушек, лежащих вокруг небольшой латунной жаровни, стоящей на уровне колен.
Райф воспротивился указанию, предпочитая двигаться в пространстве, разглядывая коробочки, покрытые глазурью, соломенные корзины, потертые шелковые ковры и потускневшие металлические чаши, сваленные в одну кучу с пергаментными свитками, полые птичьи яйца, карты на шелке, нарезанные и высушенные головки тысячелистника, лежащие на полу пещеры. Он был слишком возбужден, чтобы сидеть.
Понимая, что Томас Аргола ждал, когда он заговорит, Райф искал способ начать разговор. Девушка сбила его с мысли.
- Нам повезло, что буря не слишком затянулась.
Томас Аргола выполнил движение, больше всего похожее на управляемое падение, уронив свое тело на одну из шелковых подушек.
- Наша удача -- это чужое несчастье. - Он произнес эти слова подчеркнуто легко, что, как подозревал Райф, должно было передать смысл. Он подождал, и чужеземец заговорил снова.
- Буря была прервана, ее путь отклонен к югу.
Райф остановился у парчового экрана, который колыхался, когда он вошел. На полотне был выткан рисунок из драконов и грушевых деревьев.
- Как это возможно?
- Это почти что невозможно. - Томас Аргола, когда произносил, выделил каждое слово.
