Лицо чужеземца выразило удивление, и затем -- Райф запомнил на всю свою оставшуюся жизнь -- удовлетворение.
- Если ты свидетель, то должен быть готов, когда они придут. - Райф думал о том, ЧТО все эти слова показывают. Аргола знал о мече. Знал также о том имени, которое он принял. Мор Дракка. Свидетель Смерти. Откуда он знает это? Что он знал такое, чего не знал Райф?
Небольшое, с резкими чертами лицо Томаса Арголы не выдавало ничего. Его простая коричневая одежда напомнила Райфу о том, что носили монахи в Горных Городах, чтобы показать, что они не интересуются мирскими вещами.
- Они назвали тебе имя этого меча?
Это было так, словно чужеземец держал палку и тыкал в него все усердней и усердней, чтобы посмотреть, что он сможет сделать в ответ. Спина Райфа уперлась в дверь, он не мог отодвинуться дальше.
- Нет, не говорили.
Аргола, признав предупреждение правильным, казалось, был им доволен. Губы снова растянулись от удовлетворения.
- Меч, что лежит под красным льдом, называют Утратой.
Утрата.
- В Провале есть кое-что такое, что не сможет одолеть никакой другой клинок.
Это было уже слишком. Райф кулаком выбил дверную задвижку и выбрался наружу. Он не оглянулся и не закрыл дверь.
По лицу заструились солнечный лучи, и он едва мог ощутить это. Отражаясь от снега на земле, они падали на него со всех сторон. Яркий, скользящий по поверхности свет. Ему следовало рассеять завоевания тьмы в его разуме, но казалось, что он только напитал их.
Утрата.
Он направился к верхнему уступу. Веревка с узлами свисала с уступа там, где он спрыгивал вниз, и он перехватами поднялся по ней. Он оставил позади, в пещере чужеземца, перчатки и плащ, и холод с ожогами от веревки добавились к странной энергии боли и лихорадочных мыслей, к которым он пришел.
Я не буду резать тебе горло. Я буду защищать братьев Рва. Я стану хозяином Рва. Каждый раз, когда он говорил в эти дни, он, казалось, давал еще одну клятву.
Хотя Аргола ничего не получил от него. Тем не менее, он позволил человеку подтолкнуть его. Сняв руки с веревки, Райф приземлился на Обод. Снег захрустел, когда он сжал снежок. Не позволил ли он и Мертворожденному подталкивать себя?
Решив, что ничего хорошего из этого знания не выйдет, он отключился от всего этого. Побуждений Арголы. Колотой раны. Меча. Только что миновал полдень, и солнце стояло над клановыми землями в самой высокой точке. Райф подошел к краю широкой скальной плиты и впитывал зрелище своей родины. Семь сотен шагов, вот такое расстояние отделяло клановые владения в этом месте от Рва. Пересечь его было минутным делом -- к востоку отсюда находился скрытый мост. Все-таки могли быть стены, высокие, как небо. Райф Севранс не мог вернуться никогда.
Он стоял и позволял солнцу согреть его, а снегу -- охладить. И когда он был готов, он посмотрел вниз, в Ров.
В первые за все время Райф осознал биение сердец в его глубинах.
Далхаузи Селко, мастер-мечник в Молочном, использовал песочные часы, висящие у него на цепочке на шее, как способ лишний раз помучить учеников. Если слишком часто смотреть на них, он перекручивал цепь так, что часы из вертикального положения переходили в горизонтальное. Останавливая течение времени. Только когда он был удовлетворен тем, что ты и другие молодые ребята, которых он обучал, наказаны достаточно, он раскручивал цепь обратно и позволял часам отмерять время дальше.
Брим быстро понял, что на мастера-мечника лучше не смотреть, не говоря уже о часах. Это привело бы к двойным неприятностям. Неприятности от Далхаузи сейчас. Неприятности от других ребят позже. Ты заставил его дать нам дополнительные пятнадцать минут -- в снегу.
И это было правдой. Они занимались на самом маленьком из трех тренировочных кортов на задворках круглого дома, и когда они устало тянулись перед полуднем, а Далхаузи направил их к единственной нерасчищенной от снега площадке, они все подумали, что он ошибся. Никто не посмел об этом сказать, только Енох прошептал Бриму: "У Хаузи то ли сорвало резьбу, то ли он собирается заставить нас сгребать снег". Шепот в присутствии мастера-мечника был нешуточным прегрешением. Если он его слышал, то бил тебя по плечу деревянными ножнами. К счастью для Еноха, было снежно, и хруст от пяти пар ног на пути к корту давал достаточно шума, чтобы скрыть его проступок.
Даже когда стало ясно, что Далхаузи не ошибся и в самом деле собирается привести их в форму, заставляя стоять в двухфутовом слое снега, его коварный план еще не был выявлен в полной мере. Брим раньше занимался у Галки Танди, старого мастера-мечника Дхуна, и он знал, что любой уважающий себя мастер меча был жестоким и требовательным. Он только не знал, что они были способны на истязания.
- Молочане, - крикнул Далхаузи, когда на площадке собрались все. - Снимайте левый сапог и начинайте двигаться.
Брим Кормак, Очумелый Енох, Загребущий Тротти и Шейми Виз, известный как Мокрозадая Пчелка, заморгали и вылупились друг на друга.
- Сейчас же! - прорычал Далхаузи.
