- Все, что ей нужно сделать, это продолжать сражение, пока ее сын не приедет -- кое-кто говорит, что это случится, скорее всего, завтра. Ей удалось заполучить таран, и она крутая мать-сука; я думаю, у нее выйдет.
- А Сторновей?
- Стража за него. Пока они ему верны, взять крепость будет трудно. Старый козел сидит крепко. Он сказал страже, что поддерживая его, они поддерживают Марафиса Глазастого -- теперь, когда Марафис женился на его дочери, они же являются отцом и сыном -- и его дружина сейчас находятся в городе.
- Здесь мы в безопасности?
Вор втянул в себя воздух через зубы.
- Если Хьюс проникнет в город, в безопасности не будет никто. Нам до сих пор везло. Роланд Сторновей быстро опомнился, пока весь город еще ходил кругами вокруг обрушившегося Шпиля. Если Хьюс захочет, крови не будет конца и края.
Давайте уедем, захотел крикнуть Кроп. Скажи Квилу купить каких-нибудь лошадей, и поедем. Все же его хозяин не сказал таких слов, и Кроп мог сказать по выражению его лица, что они и голову ему не приходили. Шрамы от ожогов в предгрозовом освещении казались серебряными, а прямо сейчас его темные глаза выглядели почти ясными.
- Зять Сторновея едет обратно.
Квил, казалось, не заметил, что это был не вопрос, или, возможно, ошибся Кроп и это все-таки было вопросом, потому что вор на него ответил.
- Марафис Глазастый командует армией, которая ушла на север. Говорят, он отделился от Белого Вепря и по-прежнему находится во владениях кланов.
Баралис вздохнул и ничего не сказал. Прошлой ночью он крепко спал, что было настолько хорошо, что Кроп даже забеспокоился, что не слышал обычных криков хозяина во сне.
Нет.
Такое короткое слово. Кроп не знал, почему он сейчас подумал об этом.
- Густой снег ослабит сражение у ворот.
Шесть слов -- Кроп знал, потому что он их сосчитал - и мир изменился. Насыпанный в печку уголь спокойно горел, как будто ничего не произошло, и частички пыли и пепла плыли в воздухе, продолжая свое движение. Тем не менее, свет изменился, словно это было необходимо, утекая, как вода уходит по трубам вниз. Кроп ожидал, что стемнеет в течение часа.
И его хозяин устанет.
Он уже мог видеть его, этот едва различимый переход от деятельного отдыха к элементарному лежанию на подушках. Не упал, так как вор еще был в комнате, и контроль должен был еще держаться. Как заметил Кроп, кожа Баралиса посерела, и из пор на коже начинал сочиться отрава. Чутье Кропа подсказывало ему броситься вперед, чтобы уложить хозяина должным образом в постель, для укрепления сердца напоить его красным чаем из ягод боярышника, и охладить лоб влажным компрессом. Но он ничего не мод делать, пока не ушел вор. Его держала на месте воля его хозяина.
Квил сидел на табурете, но Кроп был поражен ощущением, что если он притронется к вору, то почувствует, как того трясет. Энергия гудела в тишине. Взгляд Квила остановился в точке прямо перед лицом Баралиса. Его зрачки расширились от откровения.
Ему были обещаны вещи, золото и драгоценности -- доступ к секретным тайникам умершего правителя -- но с этим делом Баралис еще медлил. Намеки были даны, часть информации, ведущая к открытию небольшого тайника с золотом, была раскрыта. Кроп знал, как это работало. Его хозяин держал вора на крючке. Квил в тот день на чердаке не знал этого, но любой человек, заключавший с Баралисом сделку, стоял на зыбучем песке. Чего Кроп не знал сейчас, так это какая цель была у хозяина. В прошлом единственной мотивацией Баралиса была власть. Он стремился контролировать королевства, а затем и весь континент, но не вышло. Те дни прошли, и Кроп чувствовал, как страх перехватывает ему горло, когда он думает о новых днях, которые должны наступить.
В чудовищной железной камере под башней родилось зло. Человек, который схватил это зло и вытащил наружу, был мертв, но то, что он принес в этот мир, продолжало жить.
Тьма меня знает, и ты не можешь представить, что это знание приносит. Кроп знал, что у него плохая память, но даже если бы он дожил до трехсот лет, он сомневался, что забыл бы слова своего хозяина.
Кроп задался вопросом, не вспомнил ли и вор о них тоже. Конечно, он думал о способах получить прибыль от известия, что буря, которая должна пройти через город за пару часов, могла бы принять неожиданный поворот к худшему. Возможно, он также подумал, как использовать знание, что сражение у Нищенских ворот будет замедлено. Или, как и сам Кроп, он задался вопросом, не будет ли задержка бури стоить слишком дорого ему самому, помогай Баралис тьме или сопротивляйся ей.
Квил встал.
- Я увижу тебя, когда принесу угли для огня.
Баралис кивнул, принимая запутанное согласие вора.
Как только Квил позволил себе уйти, Кроп подошел позаботиться о хозяине. Он боялся, что Баралис в этот день свалится.
- Где живет Томас Аргола? - спросил Райф.
