Он спрашивал лекарства для сердца, понял Райф. Прежде, чем травы для чая. Кланники, когда изгнали Адди Гана, потеряли хорошего человека. На словах "наперстянка" и "дрок" порубежник тут же кивнул, но два других отклик не вызвали. Он похлопал по груди, показав, что представляет применение этих трав, и сказал:
- Флайлеси. - Кивок в сторону деревьев подсказывал, что это могло быть имя его спутника, ставящего капканы.
Адди кивнул в ответ. Они поладили легко и быстро. Подняв свою чашку в чаше, горец произнес:
- Сварено отлично.
Как ни странно, порубежник улыбнулся. У него были крупные зубы, пожелтевшие у корней. Он дал сулльские названия некоторых трав, и за несколько минут оживленного диалога эти двое подобрали им эквиваленты на Всеобщем. Райф, пока разглядывал стоянку, разобрал названия "зимолюбка" и "цикорий". На разделочной колоде кого-то недавно свежевали, и ошметки жира с неотделенной щетиной все еще лежали на покрасневшем снегу. На соседнем пне лежала полоса стали, тонкая, как проволока для резки сыра. Разделочный нож, и Райф подумал, что он может иметь форму полумесяцев, выжженных на его рукояти.
Райф, выросший в Черном Граде, с порубежниками не сталкивался -- Черный Град находился далеко к западу от сулльских Облачных Земель, и эти два народа встречались или торговали редко. Поэтому ему было известно немногое. Он знал, что многие порубежники добывали себе средства существования в лесу -- силки, охота, лесозаготовки -- но кроме этого, у него были самые смутные представления о том, кто они такие. Они жили на сулльской территории и кровь в их жилах частью была сулльской, но чистые суллы, казалось к ним скорее терпимыми, чем доброжелательными.
Почувствовав, что плечо заныло, Райф встал. Пока он не подходил к дереву, где хранился длинный нож Траггиса Крота, порубежник не должен был возражать против разминки мышц в пределах лагеря. Разделочный нож тоже лучше обходить. Пространства оставалось немного, но он смог бросить взгляд на штабель бревен и изучить большие шкуры, растянутые на стойках. Он слышал, как разговор за его спиной смолкал, когда внимание порубежника переключалось на чужака, гуляющего рядом с его пожитками. Быстро раздался голос Адди с вопросом, гарантированно его отвлекший:
- Что вы добываете ловушками?
Разговор продолжился, Райф подошел к раздвижным стойкам. Огромная, с серебристой спиной шкура гризли с еще не отрезанной головой была растянута колышками через всю раму. Из полостей черепа глаза и мозг были удалены, но розовая плоть ноздрей еще держалась.
"Поклянись мне, что ты достанешь меч, который сможет остановить их. Поклянись, что ты принесешь его назад и защитишь мой народ. Поклянись в этом".
Райф вздрогнул. В последний миг деревянный нос Траггиса Крота свалился. Воздух втягивался через дыру на лице.
Обернувшись, он спросил порубежника:
- Ты слышал о Красном Льде?
Оба мужчины смаковали бульон по второму разу, и оба отставили свои чашки и посмотрели на него. Адди нахмурился, как бы говоря: "Полегче, дружище". Порубежник притих, его глаза застыли, как у человека, который задумался. Размышляя.
Всех отвлек шум с южной стороны лагеря, скрип древесной коры, которую тащат по снегу. Райф посмотрел в ту сторону и увидел старика, ведущего к лагерю белого коня. Прекрасного, с густой гривой, сулльского коня.
А затем мир стал черным.
Далхаузи Селко изучал меч Брима, глядя на водную сталь клинка с прищуром, будто это был текст, который он разгадывал. Он повернул лезвие на другую сторону, словно перелистнул страницу:
- Здесь был поврежден. Видишь? - Далхаузи взглянул на Брима. - Хотя поправлено ювелирно. Выглядит как работа Брога Видди, должно быть, до того, как он потерял голову из-за некой градской девицы, и покинул Дхун. -- Брим никогда не слышал о Броге Видди, и Далхаузи по его лицу это понял. - Раньше, во времена твоего отца, был в Дхуне такой кузнец. Самый молодой кузнец в клановых землях, известный своей работой с водной сталью. Понятно, в Черном Граде нет такого качественного материала. Говорят, что Видди проводит свои дни, изготовляя кастрюли.
Щелкнув указательным пальцем где-то посередине клинка, Далхаузи заставил сталь загудеть.
- Без сомнения, это хорошее оружие. Может быть, через год я разрешу тебе им пользоваться. - С этими словами мастер-мечник из Молочного убрал клинок в пустые деревянные ножны у себя на поясе.
Брим уставился на ножны со слегка приоткрытым ртом. Далхаузи поднял брови, предлагая ему высказать все возражения разом, чтобы дальше оба смогли заняться своими делами. На мастере был короткий плащ из полированной кожи цвета ореха, и очень плотные шерстяные брюки, заправленные в черные сапоги. Песок в песочных часах, свисавших с цепи вокруг его шеи, был неподвижен. Время занятия закончилось.
