Они стояли в Маслобойном зале, который был основным помещением второго этажа в Молочном доме. Потолки на высоте пятнадцати футов были увешаны изделиями из железа -- журавлями, клетями, лебедками, мясными крюками и сетками. Дополнительные запасы -- сено, мешки с зерном, расколотые на четвертушки колоды, бочки с маслом, копченые бычьи бока - были уложены на хранение высоко под сводом. Около двух стен штабелями лежали колья, свободно соединенные кожаными ремнями. Очумелый Енох рассказал, что, если на Молочный когда-нибудь нападут, и скот придется загнать в дом, то их используют как временные перегородки для размещения крупного скота. Ящики; рулоны войлока; огромная сетка, битком набитая силками и ловушками, похожими на железные морские звезды; полки, заполненные коробками и свитками; а у стен напротив даже лежала полностью собранная баллиста. Значительный участок в центре зала было свободен и использовался для учебных боев, званых обедов, военных переговоров и других мероприятий. Пол из молочного камня был покрыт утоптанным речным песком, а четыре окна в глубине внешней стены, увенчанных изображением белого лиса, впускали в зал неяркий северный свет.
Далхаузи на тренировке хорошо нагрузил Брима, прежде чем отправил его за личным мечом. Брим до сей поры сражался искусно сделанным железным чоппером - тренировочным мечом с затупленными кромками - который вручил ему мастер в самый первый день. Когда Брим возвращался в Общий зал с мэбовым мечом из водной стали, он рассчитывал, что сейчас будет им пользоваться. Но никак не то, что Далхаузи Селко его заберет.
- Что ты ждешь, Кормак? Мы закончили. Завтра на рассвете на корт.
Его прогоняли. Брим посмотрел на заячью головку на мече Мэба, выглядывающую сейчас из жестких ножен Далхаузи. Владеть этим мечом значило для него многое. И хотя он не сильно этому мечу, полученному от брата Робби как прощальный подарок, радовался, он не мог так просто, без борьбы, от него отказаться.
- Он мой.
- Да, - согласился Далхаузи, встав на колени, чтобы завернуть свой меч в войлочную муфту. - Я никогда не говорил другого.
Казалось, было в этих словах что-то, чего Брим понять не мог. Для человека, забирающего среди бела дня чужое оружие, Далхаузи выглядел в высшей степени невозмутимо.
- Иди, - сказал он.
Брим рассматривал варианты. Ни один хорошим не казался. На тренировке он сильно вспотел и получил столько ударов по голове, что едва ли был уверен в своей способности разумно мыслить. Он знал, что не стоит вступать в борьбу с мастером боя, пока не будешь вполне уверен, что сможешь его одолеть. Кроме того, нужно было учитывать Милларда Флага. Старший молочник ждал его в коровнике, и после вчерашнего разноса Брим посчитал, что опаздывать не стоит.
Когда он повернулся, чтобы уйти, Далхаузи добавил:
- Держаться на ногах ты стал лучше, но тебе следует поработать над блокировкой. Завтра пройдешь пятьдесят циклов.
Брим кивнул. Циклом назывался тренировочный комплекс, в котором нужно пройти полный круг, вращая мечом в разных направлениях. Пятьдесят циклов займет порядочно времени.
Пол Бэрмиш вошел в Маслобойный зал, когда Брим выходил из него. Седой воин в татуировках доставал меч в предвкушении схватки. Они с Далхаузи частенько проводили спарринги, поддерживая свою форму, и обычно собиралась небольшая толпа, чтобы посмотреть, как они отрабатывают приемы и связки.
- Привет, Кормак, - проходя мимо, поздоровался он.
Брим с признательностью кивнул и направился по лестнице вниз. Кормак. Он уже привыкал к этому имени, и оно больше не заставало его врасплох. Брим Кормак, сын Мэба -- его знали здесь именно так. В доме довольно многие знали, что он брат Робби Дан Дхуна, но кроме нескольких горничных, которые его этим дразнили, и Натэниэла Шейрака, помощника ведуна, который, похоже, считал, что это дает Бриму несправедливое преимущество, никто никогда об этом не упоминал. Мэб Кормак был известен и пользовался уважением как превосходный мечник, и как раз его-то имя и называли, когда толковали о родне Брима. Это было непривычно, но и приятно. В Дхуне его то и дело сравнивали с Робби: кожу считали слишком темной, плечи слишком узкими, а рост недостаточным. Каждый раз, когда его представляли кому-то как брата Робби, он видел в чужих глазах разочарование. В Молочном он был просто еще одним новиком, от которого ждали, что он будет часами работать, держаться от неприятностей подальше и не отставать на тренировках с оружием.
Появилось еще кое-что, чего Брим не ожидал: повседневное приятие. После того, как на берегах Молочной он произнес Первую Клятву, Враэна Молочный Камень, в рубашке с подолом, плывущим по воде, сказала ему: "Теперь на год ты кланник Молочного". Брим только сейчас начинал понимать всю силу этих слов.
