Спустившись на первый этаж, Брим решил не соблазняться приманками кухни, и вместо нее направился к главному входу. Вчера Миллард Флаг поймал его заливающим свежее молоко в чан, который не был выдержан в кипятке сколько следовало. Карой за столь грубое нарушение законов коровника было то, что старший молочник любил называть "приятным дежурством". Оно представляло собой в основном работу вилами, и от человека потом так мерзко пахло, что ему после этого следовало чиститься, валяясь в снегу. Кроме того, на переработке молока обычно ему перепадала еда. Сыр, творог, йогурт - в большинстве случаев что-то молочное выпросить было можно.
За ночь на пару дюймов нападал снег, и Очумелый Енох с Пчелкой Визом привычно дежурили с лопатами, расчищая от снега передний двор. Енох ему помахал, и Брим собирался расспросить новика о странном поступке Далхаузи с мечом, но решил, что не успевает это сделать.
Подняв от холода плечи, он помчался вниз по ступеням Молочного дома. Прямо перед ним паромщик перевозил через реку человека с конем. Шкура гнедого лоснилась так, что казалась покрытой лаком. Его владелец, который стоя разговаривал с паромщиком, пока тот наматывал канат, был в длинном пальто пшеничного цвета для верховой езды, перехваченном по поясу ремнем. В руке он держал что-то темное; это могли быть перчатки или небольшой сверток. В то время как Брим его разглядывал, незнакомец посмотрел на него. Это казалось намеренным поступком, словно незнакомец знал, что Брим там был, но медлил взглянуть на него, пока он не приготовился. У него были желто-зеленые глаза.
Брим развернулся. Вдоль Молочной тянул резкий восточный ветер, и это заставило его задрожать. Коровники и сыроварня были расположены на задах круглого дома, поэтому, чтобы сохранить остатки тепла, он перешел на бег. До полудня было еще два часа, а солнце было маленьким и бледным, как костяная фишка.
Пока он приближался к сыроварне, снег, выпавший прошлой ночью, скрипел под его ногами. Для твердой почвы под ногами придется поработать лопатой, потому что коров, которые ждут телят, надо выгуливать, и Брим подумал, что мог как раз бы этим заняться. Было время между дойками, и мысли доярок были заняты едой, где на первом месте располагалась сушеная вишня и жидкий мед, который они себе сварили на ужин. Все они клялись, что молока никогда не пьют.
- Брими, - завопили они разом, дразня его. Их было пять, одетых в жесткие белые фартуки поверх голубых платьев, с изящными чепчиками, которые надевались в пику Милларду Флагу. Старший молочник предпочел бы что-то более объемное. - Брими.
Это приветствие каждым утром непременно приводило к двум следствиям -- девушки безудержно хихикали над собственной остротой, а лицо Брима заливала краска. Он не мог понять, почему это происходит снова и снова, хотя продолжалось уже около месяца.
Как только он снял с колышка за дверью лопату для снега, то сразу же покинул помещение. Темой утренней тренировки с Далхаузи были способы блокировки ударов, направленных в голову и грудь, и по ребрам Бриму попало хорошо. Он решил, что блокировать ему удавалось один удар из десяти. Далхаузи был быстр, и умел нападать несчетным множеством разнообразнейших способов. Они казались похожими, но когда достигали цели, то ощущались по-разному. Брим перестал волноваться о синяках, и поступал теперь с ними так же, как Очумелый Енох, Пчелка Виз и Загребущий Тротти: они смазывали их свиным салом и хвастались ими. Похоже, помогало.
Свежий снег был рыхлым, глубиной только в четверть фута, и расчистка двора не заставила ребра болеть сильнее. Когда он заканчивал, подошел Миллард Флаг и сообщил, что для него есть работа с подъемом тяжестей в молочной комнате.
- В кипяток, и дюжину раз считать до десяти, - сказал он и погрозил пальцем.
Это было число секунд, которые нужно было отсчитать перед тем, как вытащить мешалки и стальные ведра из бака с горячей водой, чтобы использовать их снова. Накануне Брим перестал считать на восьмидесяти четырех.
Молочная комната была большой и шумной. Рабочие столы размещались рядами, и оба прохода с двойными дверьми -- передний и задний -- оставались открытыми весь день. Две молочницы снимали сливки с новых ведер, а третья процеживала молоко через проволочное сито. Миллард Флаг со своим учеником, Маленьким Колем, наклоняли один из больших чанов с сыром, чтобы слить рассол. Бриму было сказано унести различные предметы -- две запечатанные маслобойки, несколько лотков со свежим маслом, завернутых в ткань, и стопку сыров в жестяных формах -- вниз, в холодный склад, который находился прямо под молочной комнатой. После он должен пойти наружу и подбросить дров в бойлер.
