Рейна передвигала ее медленно. Края полой панели тихо пошли трещинами, отходя от цельной стены. Когда вышла вся панель, Рейна сдвинула ее на выступ вбок. Через отверстие потянуло застоявшимся дымом. С той стороны все было темно и тихо. Услышав слабое сопение от дыхания Станнига, она стала ждать. Прислушивалась. Убедившись, что дыхание было равномерным, она вытащила девичий заступник.
Волк, сказала себе она, проползая сквозь проем на животе.
Рейна знала это место. Над проемом висел старый градский стяг, на котором был изображен серебряный молот, сокрушающий Дхунский дом. Рейна, когда пробиралась в покои, задела его снизу головой. Жена какого-то вождя, прославленная своей усидчивостью, вышивала эту жуткую штуку в продолжение пяти лет. Говорили, что все элементы Дхунского дома на ней были точно выверены и передавали размеры абсолютно точно. Теперь это было клановой ценностью, хотя и не слишком большой. Рейна задумалась о месте его размещения. Было очень удачно, что нижняя часть стяга закрывала линию соединения фальшивой и настоящей стены. Ей это даже на руку. Это означало, что шанс попасть Биду на глаза был меньше.
Рейна встала. В покоях было чуть светлее, чем в проходе. От факела, горевшего на лестничной площадке, из-под двери тянулась призрачная плоскость света. После нескольких часов почти полной темноты Рейна легко видела сквозь мрак. Покои были обставлены скудно - единственный стул, Память Вождя, различное оружие, свисающее со стен и потолка. Постель Бида.
Ведун кланов Скарп и Черный Град спал на спине обнаженным. Светлое одеяло закрутилось вокруг ног. Голова склонилась набок, и рот был открыт. В отраженном свете чуть блестела струйка слюны, бежавшая к левому уху. Рейна отмечала все мелочи - руки, сложенные на животе, подергивающиеся во сне веки, густой ковер седеющих волос на лобке, кувшин с водой, стоящий у его плеча. Она ощущала в себе силу, а не страх или удальство. Холодное безрадостное удовлетворение, которое ей говорило: Он мой.
Не с таким ли чувством отправляются на войну вожди, превосходя противника числом и оружием? Без воодушевления, только с чувством, которое находится где-то между превосходством и неуважением? Не это ли испытывал Бид, когда поджидал Анвин, чтобы убить?
Нет. Рейна встряхнула головой и скользнула к Биду. Потому что я до сих пор в ярости.
Анвин Птаха была лучшим членом клана Черный Град, его крепким, надежным сердцем. Защитницей тринадцатилетней девчушки, только что приехавшей из Дрегга. Девочка, можешь оставаться у меня на кухне, и хватит об этом болтать. Это были первые слова Анвин, сказанные ей. Начало продолжавшейся более двадцати лет дружбы, которая была самой запутанной и самой долгой привязанностью в жизни Рейны.
Я подвела тебя, Анни. Моя родная. Моя любимая.
Плачут ли волки, когда убивают? Рейна так не считала. Заставила себя не мигать, и глаза остались сухими. Ее ждало дело, и она приготовилась его выполнить.
Утверждая власть.
Становясь Градским Волком.
Оставляя прежнюю Рейну позади.
Когда она была готова, то свободной рукой подняла кувшин с водой и вылила его содержимое на лицо Биду. Его глаза распахнулись, а голова дернулась вверх. Затем стремительно одно за другим произошло несколько событий. Он узнал человека, стоящего над ним на коленях, моментально понял ее намерения, почувствовал лезвие девичьего заступника, входящего в его горло, рванулся плечами вверх, не в силах победить инстинкт - стремление встать прямо перед опасностью - ощутил, как лезвие идет глубже, в панике закашлял, замахнулся своим огромным правым кулаком молотобойца на Рейну. Она получила скользящий удар по нижней челюсти. Ее зубы были крепко сжаты, и толчок передался черепу. Голова пошла вбок и назад, а шейные позвонки хрустнули. В глазах зарябило, как от камня, упавшего в воду. Но рукоять ножа она держала твердо.
Бид видел, как она его убивала.
В мужском горле были жесткие сухожилия и трубки с плотными стенками, и Рейне довелось увидеть, как их рассекает нож. Кровь толчками выплескивалась из рваного отверстия, заливая ей руку. Она была теплой, как вода в ванне. Бид терял силы. Он еще молотил руками и предплечьями, но плечи оторвать от матраса уже не мог. Его зубы обнажились. Удивление и паника ушли из глаз. Веки дрогнули, готовясь закрыться.
Поднявшись выше, Рейна налегла сильнее.
- Смотри на меня, - прошептала она. - Ты слишком долго выжидал, скарпиец. Стоило убить меня в тот же день, когда ты убил Анвин. Тебе стоило следить за своей спиной. Градский Волк вернулся, а ты даже не знал об этом.
Потом она говорила еще много разного, темные слова, которые выплескивались из нее, как яд, слова, которые сидели в ее теле в ловушке с того самого дня в Старом лесу, когда она была изнасилована своим приемным сыном. Мейсом Черным Градом. Она говорила и резала, в то время как кровь скатывалась на пол и собиралась у ее колен, а свет лампы за дверью вспыхивал и гас. Мейс, называла она умирающего. Мейс. Мейс. Мейс.
