Флик потрясенно поднялся на ноги, его окровавленное лицо медленно исказилось гримасой ужаса. На непослушных ногах он подковылял к краю пылающей печи, но исходящий от нее жар заставил его отпрянуть. Он попытался подойти еще раз, опять безуспешно; в его глаза и рот лились ручьи стекающего по лицу пота, медленно смешиваясь со слезами бессильной ярости. Пламя из ямы взмыло над низкой железной решеткой и жадно лизнуло камень, своим громким треском словно свидетельствуя о пополнении быстро расходуемых запасов топлива двумя телами в черных одеждах. Сквозь застилающий слезящиеся глаза туман юноша пристально вглядывался в бездонную яму. Там было только багровое слепящее пламя и невыносимый жар. В полном отчаянии он снова и снова выкрикивал имя друида, и каждый его тщетный крик порождал отражающееся от каменных стен эхо, затухающее в огненном пекле. Но ничто не отвечало юноше, кроме рева пламени, и тогда он наконец осознал, что друида больше нет.
Тогда его охватила паника. В безумной спешке он отпрянул от адской печи. Он подбежал к развалинам лестницы и только потом вспомнил, что она разрушена, и в отчаянии повалился на гору каменных обломков. Он потряс головой, чтобы вернуть ясность затуманенным мыслям, и ощутил всю ярость бушующего рядом огня. Он понял, что если не выберется из этой комнаты в самые ближайшие минуты, то изжарится здесь заживо. Он вскочил на ноги и бросился к ближайшей каменной двери, в отчаянии толкая и дергая ее. Но дверь не поддавалась, и наконец он остановился, не замечая, что с его ободранных ладоней капает кровь. Он бросил взгляд на круглую стену и нашел вторую дверь. Он метнулся к ней, но она тоже оказалась запертой снаружи. Он ощутил, как тают его последние надежды, и почти уже поверил, что выхода из западни нет. Волоча отяжелевшие ноги, он двинулся к следующей двери. Черпая последние капли своей иссякающей силы, лихорадочно дергая и толкая неподатливую дверь, он надавил на скрытый каменный выступ и включил этим открывающий дверь механизм. Со стоном облегчения измученный юноша вывалился в открывшийся перед ним проход, ногой захлопнув за собой дверь, и долго лежал в полутьме, вырвавшись из оставшегося позади адского пекла.
Много долгих минут пролежал он, обессилевший, в темном коридоре; касания каменного пола и прохладного воздуха ласкали его обожженное тело. Он не пытался думать, не пробовал вспоминать, желая лишь забыться в покое и тишине скального туннеля. Наконец он со стоном заставил себя подняться на колени, затем отчаянным усилием встал на ноги, беспомощно привалившись к холодной каменной стене коридора, и стал ждать, пока к нему вернутся силы идти вперед. Только сейчас он заметил, что его одежда превратилась в обугленные лохмотья, а руки и лицо опалены и покрыты копотью от невыносимого жара печи. Он медленно огляделся и расправил широкие плечи, оторвавшись от стены. Тусклый свет факела, висящего на стене впереди, указывал направление, в котором тянулся извилистый коридор, и он ковылял вперед, пока не добрался до одиноко горящего факела и не вытащил его из крепления. Он медленно, спотыкаясь, пошел вперед, освещая себе дорогу найденным факелом. Где-то впереди послышались крики, и его свободная рука машинально метнулась к рукояти короткого охотничьего ножа, вытаскивая оружие из ножен. Несколько минут спустя шум, казалось, отдалился и в конце концов стих, и юноша так никого и не увидел. Коридор замысловато вился в толще скал, и Флик миновал уже несколько дверей, надежно закрытых и запертых, но проход нисколько не шел вверх и не разветвлялся. Через равные промежутки тьму впереди рассеивал тусклый желтоватый свет горящего факела, укрепленного на каменной стене, отбрасывающий на дальнюю стену его тень, похожую на уродливого призрака, скрывающегося во мраке.
