Принято было утверждать, что их всегда уничтожали сразу и зверски: утюжили танками, забивали насмерть прикладами, взрывали гранату, затолкнув ее в задний проход. И особенно смачно передавалась из уст в уста история о шикарной блондинке из Паневежиса, которую привязали парашютными стропами к двум бэтээрам за ноги и разорвали пополам. И якобы никто и никогда не видел в «белых колготках» женщин.
Неправда это. Даже растягивание за ноги отчасти сексуально. Но еще ближе к жизни вариант с гранатой. Посудите сами: сможет ли мужик, солдат, затолкнуть гранату
Вот черт! Вспомнилось не к месту!
Тристан вышел на морозный воздух и с наслаждением сгрыз большое красное яблоко еще из их с Изольдой запасов. Ощущение осмысленности жизни медленно, но все-таки возвращалось к нему.
И тут мелькнул за деревьями белый конь Периниса. Слава Богу, все идет по плану.
— Ты покончил с Орбитом? — поинтересовался Тристан.
— Нет еще, но если прикажете, сэр, я готов заняться этим хоть завтра. Не проблема. Вот только сегодня нам с вами будет не до того. Выслушайте меня, пожалуйста.
И он рассказал, какую пакость изобрела для Изольды Вазеллина.
Король вернулся в свою тинтайольскую резиденцию к середине дня и, не застав Андрола, ставшего к тому времени сенешалем и самым близким к Марку человеком, опечалился. Слуги рассказали ему о трагической гибели двух баронов и их войска в страшной схватке с неведомыми разбойниками, прокравшимися в замок среди ночи. Король опечалился еще сильнее. Сколько было разбойников и почему ни один из них не был взят в плен или хотя бы убит, оставалось решительно непонятным. Не сумев получить ни от кого внятных разъяснений, Марк согласился наконец выслушать леди Вазеллину, которая недвусмысленно намекала, что только ей одной и известны некие очень важные сведения, но излагать их королю она будет лишь строго конфиденциально.
Наглое утверждение этой весьма вздорной женщины, будто одним из разбойников, орудовавших в замке ночью, был его родной племянник Тристан, показалось поначалу не слишком правдоподобным, но Вазеллина продолжала настаивать, мол, сама видела Тристана, своими глазами, видела выходящим из покоев королевы Изольды. И вся эта старая и до боли зубовной знакомая песня тем более не убедила Марка, совсем не убедила, но что-то вдруг надломилось в нем, когда толстая леди Вазеллина бухнулась ему в ноги и начала реветь в голос, умоляя поверить ей.
И как бы между прочим, как бы случайно король Марк вспомнил, что никого из недоброжелателей и завистников Тристана уже не осталось в живых при дворе. Гибли они зачастую загадочно, и вовсе нельзя было исключить, что смерть наступала от руки или по приказу его племянника. В общем, не верил Марк Вазеллине, но жалость к ней испытывал, а еще испытывал дико раздражающий неуют от вновь зародившихся (а ведь казалось, уже совсем развеялись!) подозрений. И потому спросил он строго:
— Что же ты предлагаешь, Вазеллина? Объясни.
— Очень просто, мой король. Вы не верите мне, вы верите своей жене Изольде. Это понятно и достойно уважения. Но ваши вассалы станут вновь сомневаться в чистоте ваших помыслов и честности вашей супруги. Есть только один способ убедить их раз и навсегда в невиновности Изольды и поставить наконец точку в этой неприлично затянувшейся истории. Устройте вашей супруге испытание раскаленным железом по всем канонам Святой церкви. И если невиновна она, Бог защитит ее тело. Вы же знаете это, мой король, не хуже меня. И все остальные тоже знают. Стало быть, вам нечего бояться. Изольда как верная жена ничем не рискует. А если все-таки права я и она — подлая изменница, разве не вы сами желали ей уже тогда сгореть в очищающем пламени? И даже еще худшей участи желали вы ей. Неужели теперь дрогнете, боясь ожечь всего лишь ладони клятвопреступницы? Устройте суд, мой король. Пусть сам Артур и его рыцари приедут свидетелями на Белую Поляну. Пусть все люди в Логрии увидят и узнают правду. Разве это не справедливо? Разве жители Корнуолла, Уэльса и Альбы не заслужили этого? Разве не таким — предельно честным перед своими подданными — должен быть настоящий король?..
Она все говорила и говорила, все никак не могла да и не хотела остановиться, чувствуя, что болтовней своей буквально гипнотизирует Марка, а король ее уже и не слушал. Он уже принял для себя решение, он не столько разумом, сколько душою понял: никуда ему не деться от этого испытания. Суд раскаленным железом — действительно единственный способ для самого Марка, для Изольды и для всех достойных людей в королевстве окончательно уничтожить и забыть эту годами копившуюся грязь, налипшую на их добрые имена.
