— Знаешь, брат, — сказал ему Ланселот. — Когда ты был вчера у Изольды, я спал. И вот явилась мне Фея Моргана, да и говорит: «Передай своему приятелю, что он теперь уже с огнем играет. Пусть будет поосторожнее». И больше ничего не сказала. Села верхом на чудовище с длинной-длинной шеей и погрузилась обратно на дно любимого озера Лох-Несс. Ну а я и подумал: ты ведь все равно осторожничать не станешь, значит, мне как другу и надлежит о тебе позаботиться.
Тристан не возражал, и вечером они двинулись в резиденцию короля Марка вместе. Уже стемнело, когда традиционно не без помощи Периниса рыцари преодолели ров, затем с легкостью перебрались через стену и наконец тихонько, крадучись, поодиночке проникли в покои королевы через окно. Однако старания их были избыточны: в опочивальне на аккуратно застеленной кровати с большим кубком вина и девушкой-служанкой в обнимку сидел лишь только Перинис, окончательно расхулиганившийся в эту ночь. Оказывается, он подсыпал сонного зелья всей королевской страже.
Обычно Изольду охранял отряд из десяти вооруженных бойцов. Пятеро ночью спали, а пятеро бодрствовали. На этот раз дрыхли все, вповалку, друг на друге, а королева, пройдя мимо них, удалилась в любимую баню с бассейном, где заранее по ее просьбе подогрели воду и вообще все было приготовлено для встречи с Тристаном. Уж гулять — так гулять!
Перинис, совмещая приятное с полезным, остался караулить покои, а Ланселот, едва Тристан скрылся за заветной дверью, взял под наблюдение коридор, ведущий к бане, притаившись с оружием на изготовку в глубокой темной нише в стене неподалеку. И не зря Ланселот дежурил на этом боевом посту, ох, не зря охранял покой друга! Ведь Фея Моргана по пустякам являться не станет.
Не прошло и часу, как к дверям бани прокрался знатного вида господин. Остановился, выгнул спину, приложил ухо, вслушался, улыбнулся удовлетворенно и даже хрюкнул от радости. Затем повел себя странно: опустился на колени и приник глазом к замочной скважине. Сидел он в этой неудобной позе долго, горбился, сдавленно пыхтел, очевидно, пытаясь не быть услышанным, а под конец даже запустил обе руки себе в штаны и шевелил там ими весьма интенсивно.
Ланселот, слегка обалдевший от подобного зрелища, сумел незамеченным подойти довольно близко и признал в онанисте барона Гинекола, видать, далеко не в первый раз приходившего к этой двери. Смотрел-то он не в замочную скважину, а в специально проделанное отверстие. Частый гость Тинтайоля, очевидно, любил он подглядывать, как моются здесь молодые красивые девки. Сегодня же выпал ему особый случай, и греховодник не мог отказать себе в удовольствии досмотреть до конца восхитительную сцену. Однако получив максимум плотского наслаждения, сорвался-таки с места и убежал. Куда убежал-то? Донести королю? Но ведь короля нет. Созвать народ? Второе намного вероятнее.
«Ах ты, дубина! — сказал себе Ланселот. — Надо было задержать этого мерзкого барона! Ведь он же давний враг Тристана!»
Гинекол вернулся очень быстро. С оружием и с двенадцатью воинами, готовыми защищать своего господина и вязать легендарного Тристана, стиснув зубы и закрыв глаза от ужаса. Конечно, они боялись путаться с чародеем, но деньги каждому обещаны были немалые, так что рискнуть стоило. Каково же было удивление всех тринадцати бойцов, когда перед ними предстал не голый, мокрый и растерянный любовник рядом с голой, мокрой и растерянной королевой, а могучий рыцарь в полных доспехах и с огромным мечом наголо. В пору было кинуться врассыпную, да честь не позволяла. И бойцы Гинекола вступили в сражение с Тристаном. Зря они, конечно, это сделали, потому что тут же все и полегли. Самый сильный рыцарь острова Британии, прорываясь по коридорам к двери в сад, не пощадил никого. Гинекол был наиболее трусливым среди них, поэтому сразу и побежал за новой подмогой и удивлялся несказанно поведению своего врага: вместо того чтобы как можно скорее бежать из замка, любовник королевы, с особым цинизмом махнув рукой на улепетывающего барона, ломанул обратно в сторону бани.
«Недомиловались они, что ли, с королевой?» — посетила Гинекола безумная мысль.
Однако при всей своей дикости мысль эта была абсолютно справедлива. Ведь Гинекол и не догадывался, что все его воины полегли от меча отнюдь не Тристанова, а от не менее знаменитого меча Ланселота Озерного, и теперь этот рыцарь, который, впрочем, тоже по праву мог носить звание сильнейшего на острове Британии, торопился в баню, дабы предупредить друга об опасности.
Но Тристан с Изольдой уже и сами различили какой-то шум за дверью, а потому сократили программу нежного прощания до минимума, обтерлись как следует и начали одеваться. Такими полуодетыми Ланселот и застал их.
— Что же ты сразу не позвал меня на помощь?! — возмутился Тристан.
