И Тристан вдруг почувствовал известную неловкость: нашел перед кем хвастаться своей непобедимостью! Старик-то, наверное, прав. Но все равно сейчас он никуда не уедет. Впереди лето. Жаркое, зеленое, пестрое, нежное, пахучее, шумное, страстное, доброе лето любви и счастья, первое и последнее в жизни, в обеих жизнях, а может быть, и во всех последующих. А этот говорит, бросить все и уезжать к черту на рога. Да ты что, дед, офонарел?
Последнего вопроса Тристан, конечно, не задал схимнику Нахрину. Просто молча поклонился. Изольда и Курнебрал вторили ему, и, распрощавшись до поры, все трое удалились.
Ну а сейчас из давешнего разговора вспоминался в первую очередь момент практический — очень ярко представилась им картина: ищейки короля — собаки и рыцари на лошадях — шныряют по всему лесу, охваченные алчностью, тщеславием и злобой.
— На самом деле, — заговорил наконец Курнебрал, рискнув первым нарушить тишину, — собака нам поможет. Она ведь будет предупреждать о приближении врага заранее.
— Да это и зайцу понятно, — пробормотал Тристан. — Меня волнует другое — ее лай во время охоты.
— Вполне решаемая, кстати, проблема, — заметила Изольда. — Луша собака умная, мы научим ее охотиться в молчанку Я знаю, как это делать. Правда, знаю.
— Ох уж эти ирландцы! — закачал головою Курнебрал. — Все-то они умеют, все-то они знают…
Ирландцы десятого века, возможно, и не умели отучать охотничьих ищеек от излишней брехливости, но Маша Изотова с детства любила животных, особенно собак, занималась с ними много и довольно серьезно, а уже будучи научным сотрудником с нищенской зарплатой, даже подрабатывала как инструктор по обучению или как хэндлер, то есть человек, готовящий собаку к выставке и выводящий ее на ринг.
Короче, не прошло и недели, как отличавшаяся неординарными способностями Луша начала брать дичь и гнать зверя без единого звука. А других проблем у них как будто и не было, так что лесная жизнь наших любовников сделалась почти райской. Теперь они любили друг друга и утром, и вечером, и днем, и ночью. Бывало, сплетались в объятиях действительно по три-четыре раза в день. Кому расскажешь — и не поверят, но действительно здоровья хватало. А почему бы и нет? Натуральная пища, правильная экология, физические нагрузки в свое удовольствие, никаких наркотиков и лекарств и полное отсутствие стрессов. Охота? На охоте не стрессы, там — азарт, от которого сексуальная активность только возрастает.
А верный Курнебрал помогал им во всем и не мешал ни в чем: ни в любви, ни в делах, ни в разговорах. Спросите, какие у них были дела? Ну, Тристан, например, смастерил себе новый лук с оптическим прицелом (старый оказался безнадежно утраченным), долго точил он, бедняга, две маленькие линзы из горного хрусталя; прилаживал всякие штуки для удобства к оружию, к стременам и сбруе, к домашней утвари; продолжая увлекаться рыбной ловлей, изобразил нечто вроде примитивного спиннинга. Изольда же, сохраняя реноме ирландской врачевательницы и почти колдуньи, выращивала целебные растения на огороде, другие травы и цветы собирала в лугах и перелесках, давила соки, смешивала хитрые настои и варила таинственные зелья на все случаи жизни.
Ну а какие у них были разговоры? Понятно какие. О прошлом. О любви. О надеждах. О возможности вернуться в свой мир. О бессмертии. О Боге. И о насущном.
— Слушай, — сказала Маша однажды, — двадцать марок золотом, даже двадцать, это очень неплохие деньги здесь — это целая куча безантов.
— Безант — это что? — уточнил на всякий случай Иван.
— Золотая монетка византийская. Они здесь имеют хождение.
— Знаю, только мы их здесь как-то по-другому называли… Эта… Черт, не помню! Вот ведь правду говорят: от любви глупеешь. Ну и что, Маш, к чему ты о деньгах-то?
— Представляешь, нам бы эти деньги!
— Слушай, а это мысль! — вскинулся Иван. — Разыскать похожего на меня внешне человека. Отрубить ему башку. Нанять мальчонку поплечистее, чтобы поверили в его победу надо мной. Мальчонка отвезет «мою» башку Марку, получит деньги, мы ему заплатим комиссионные, а сами со всем богатством слиняем куда-нибудь далеко-далеко, чтобы уж все по-честному. Уплывем, например, в Индию. Там сейчас хорошо. Культура высокая, не то что здесь. Ватсьяяна как раз свою «Кама Сутру» пишет, круглый год тепло, фруктов навалом, и все только о любви и думают
— Красиво рассказываешь, только по истории тебе — двойка, — сказала Маша. — Ватсьяяна шесть веков назад помер.
— Но трахаться индусы от этого не перестали?
— Нет, трахаться они не перестали, — как-то автоматически серьезно ответила Маша, а потом словно проснулась. — Ванька, что ты несешь такое?! Я вот иногда смотрю на тебя и удивляюсь: и как это Мырддин доверил такому идиоту одну из серьезнейших ролей в мировой истории! Нам же по легенде надо жить. Забыл, что ли? По ле-ген-де.
— А мне надоело жить по легенде! Я хочу провала и перевербовки! Я хочу выйти из этой игры и вести свою!
