Однажды утром, солнце уже взошло, Тристан проснулся, почувствовав, как тянет холодом с улицы, то бишь снаружи (какая там, к черту, улица в Мюррейском лесу?). Заморозки уже случались по ночам. Неужели не закрыл с вечера дверь? Поднялся, подошел. Да нет, уж слишком большая щель, про такую не забудешь. Значит, Курнебрал выходил утром и совсем недавно. Где же он теперь шляется?
Выяснить это Тристан не успел. Дверь стала медленно, со скрипом, как в фильмах Хичкока, открываться, и над ней появилось искаженное жуткой гримасой лицо Денейлона. Меч уже был в руке у Тристана и вздрогнул он не от страха — просто от неожиданности. Вздрогнул, мгновенно собрался и приготовился к бою.
Но биться оказалось не с кем. Дверь распахнулась настежь, в проеме стоял хохочущий Курнебрал и левой рукою придерживал длинный шест с наколотой на него сверху головой Денейлона.
— Ну и шуточки у тебя, дорогой мой наставник!
— Извини, если напугал.
— Меня нельзя напугать, ты же знаешь, Кур.
— Знаю, — отозвался оруженосец. — Но я правда хотел сделать тебе приятное. Разве плохо начать день со взгляда на отрубленную голову своего врага?
— Спасибо, Кур, считай, что ты сделал мне приятное. Просто я еще не проснулся.
«Господи! Как же мы далеки друг от друга! Ведь вроде бы порядочный, добродушный, можно сказать, культурный человек, а бегает с отрубленной человеческой головой, как людоед из племени мумбо-юмбо. Наверное, я никогда к этому не привыкну. Ни в Чечне, ни здесь не принимал я этих варварских обычаев. Но всегда приходилось делать хорошую мину при плохой игре».
— Расскажи, Курнебрал, как ты победил моего врага, — попросил Тристан, потихонечку приходя в себя.
И верный оруженосец рассказал. Ничего особенного в его истории не было. Охотился, заприметил всадника вдалеке, подкрался, узнал ненавистного барона, открыто и смело выехал навстречу, барон растерялся, и, пока дергал свой меч из ножен, твердая рука Курнебрала уже взлетела ввысь и точно опустилась на шею предателя.
И почему они стали называть их предателями? Наверное, просто разжигали в себе ненависть. Ведь не могли эти хитрые бароны предать Тристана по одной простой причине: они никогда не давали ему никаких клятв на верность. Ну да и черт с ними, с феодалами проклятыми! Одним гадом меньше. Действительно хорошо. Он должен, должен убеждать себя в том, что это хорошо. Он на войне. И подлые бароны — враги. Только не надо радоваться чужой боли и не надо, никогда не надо умиляться и любоваться всей этой грязью. Вот что главное. На войне — особенно.
— Откуда он здесь взялся?
— Не знаю, сэр. Может быть, охотился, а может, и вас искать приехал. Но так или иначе его друзья найдут теперь обезглавленное тело, и, я думаю, долго еще никому не захочется совать нос в эти места.
— Ты правильно думаешь, Курнебрал, — проговорил Тристан задумчиво и, зацепившись в памяти за слово «друзья», повторил про себя: «Если убиваешь человека, уплати виру его друзьям».
Тристан отстегнул от пояса мешочек с золотыми монетами, отсчитал пять штук (хватит с них!) и протянул оруженосцу:
— Пойди положи эти деньги поверх трупа.
— Зачем, сэр?
— Есть такое правило, Кур. Пойди сделай, как я сказал.
Лес Мюррей — действительно очень большой лес. Начинается он у самого Тинтайоля, а тянется через весь Уэльс аж до южных областей Альбы. Может, он и не самый большой в Британии, но весьма, весьма солидный по масштабам. А вообще кому же, скажите на милость, пришло бы в голову в десятом веке площадь лесов измерять. С аэрофотосъемкой тогда несколько напряженно было, не говоря уже об орбитальном мониторинге, а по опушкам чапать с раздвижным аршином дело нудное, муторное, и терпения у кельтских землемеров хватало только на прилегающие к замкам баронов сады, поля и прочие сельхозугодья.
Но Мюррейский лес действительно раскинулся широко, и было бы смешно утверждать, что, кроме Тристана с Изольдой и Курнебрала, никто в нем не живет. Ну вот хотя бы отшельник Нахрин. Живет у себя в скиту? Безусловно, живет. А кроме того, обитали в Мюррее и другие монахи-схимники, и разбойники, и просто бродяги, и лесничие. А в самой глубине, в самой недоступной чащобе, встречались еще ведьмы, тролли, гоблины и лохматые лесные укун-дуки. Места обитания всей этой нечисти доподлинно известны не были, конечно, но видеть их случалось многим. Что же касается лесников, своего рода сторожей Мюррейского зеленого массива, то их знали хорошо.
